Домой / Знаете ли Вы, что… / Современный уровень российско американских отношений. Российско–американские отношения: горизонты политического будущего. Общественное мнение США о России на рубеже XIX-XX веков

Современный уровень российско американских отношений. Российско–американские отношения: горизонты политического будущего. Общественное мнение США о России на рубеже XIX-XX веков

Вступление

При попытках осмыслить гражданскую войну в Сирии главная проблема заключается в том, что аналитики склонны воспринимать мир таким, каким он когда-то был, а не таким, какой он есть сегодня. Глядя на карту Сирии, возникает искушение верить в то, что единство страны может быть восстановлено - нужно только найти решение по урегулированию кризиса в ходе дипломатических переговоров в Астане или Стамбуле. Не менее соблазнительна идея о том, что действия США и России в Сирии являются продолжением холодной войны, а каждый их шаг - очередной «конфликт с нулевой суммой» в борьбе за влияние. Однако такие рамки устарели и неприменимы для анализа текущей ситуации в Сирии или ее будущего.

Гражданская война в Сирии продолжается уже шесть лет, и она будет продолжаться еще многие годы. Изнутри страна представляет собой эклектическую смесь многочисленных группировок и групп интересов. Наиболее сильными среди них являются остатки баасистского режима Асада. Различные суннитские группировки боевиков продолжают удерживать отдельные территории в основном к югу от Дамаска на границе с Иорданией. Постоянно меняющие свои названия группировки джихадистов и их сподвижников контролируют зоны, которые могут существенно варьироваться по размеру. Воспользовавшись воцарившимся в стране хаосом, сирийские курды смогли сформировать хрупкое квазигосударство, будущее которого, в лучшем случае, неопределенно. На данный момент оптимальной для Сирии моделью представляется Ливан, только в большем по размеру масштабе. В худшем случае страну ждет тридцать лет непрекращающейся войны, которая по своим разрушительным последствиям намного превзойдет Балканские войны 1990-х годов.

Гражданская война в Сирии была изначально внутренним конфликтом, обособленным от кризисов в других странах региона. Однако впоследствии война в Сирии и гражданская война в Ираке, которая не прекращалась со времен злосчастного вторжения США в 2003 году, стали частями одного конфликта. Это слияние произошло в результате деятельности так называемого «Исламского государства» (ИГИЛ), которое стерло и без того условную границу между Сирией и Ираком. Населенные суннитами районы Ирака граничат с аналогичными районами Сирии, которые вместе образуют огромную территорию, через которую бойцы ИГИЛ и другие радикальные суннитские боевики могли перемещаться с достаточной легкостью. Сегодня гражданская война в Сирии неотделима от гражданской войны в Ираке, и наоборот.

Однако война в Сирии вышла далеко за пределы страны и во многих других отношениях. Этот конфликт приобрел столь внушительные масштабы, что теперь уже вряд ли кто-нибудь может надеяться на восстановление прежней геополитической архитектуры Ближнего Востока. Эта война будет идти, а в некоторых случаях уже идет, как минимум на пяти фронтах.

Первый фронт представляет собой столкновение между сторонниками светских режимов и исламистами. Одни выступают за светское государство, тогда как другие считают, что ислам является единственным возможным ответом на провал арабского национализма и способом обеспечить региональную стабильность за счет решения проблем постколониального периода, в частности, проблемы произвольно начерченных в ХХ веке границ между государствами. В этой борьбе сторонники светского образа правления проигрывают, что не может не сказываться на других светских режимах региона.

Второй фронт - это борьба между преимущественно суннитскими религиозными группировками, в числе которых как движение «Братьев-мусульман», которое больше напоминает политическую партию, так и религиозно-тоталитаристское «Исламское государство». Раскол между «Аль-Каидой» и ИГИЛ стал одним из проявлений этого конфликта.

На третьем фронте происходит межконфессиональный конфликт между суннитами и шиитами. Главным полем боя на этом фронте стал Ирак, однако, это противостояние не ограничивается территорией этой страны, особенно по мере ослабления остальных суннитских арабских стран и укрепления шиитского меньшинства, поддерживаемого Ираном и ободренного происходящими в регионе событиями.

Столкновения на четвертом фронте идут между Ираном и Турцией - двумя региональными державами, переживающими подъем. На фоне междоусобной войны, раздирающей арабский мир, Иран и Турция будут действовать исключительно в своих интересах, поддерживая те или иные стороны. Возникновение прямого конфликта между этими двумя странами маловероятно, однако, борьба между поддерживаемыми ими силами уже идет в Ираке и Сирии. Саудовская Аравия и страны Персидского залива продолжат свои попытки включиться в это весьма значительное противостояние, но основы могущества Саудовской Аравии начинают размываться. Ослабление Саудовской Аравии может к концу следующего десятилетия стать угрозой для монархии.

Пятый фронт - это самый высокий уровень, которого в конечном итоге достигают все конфликты на Ближнем Востоке. На протяжении более двух столетий страны Ближнего Востока были пешками на шахматной доске великих держав. Перечень внешних сил, которые открыто принимают участие в военных действиях в Сирии и Ираке, поражает: США, Россия, Австралия, Бельгия, Канада, Дания, Франция, Голландия и Великобритания. Если учесть страны, которые действуют там неофициально, то список будет еще длиннее. США гордятся, что в созданную ими коалицию для борьбы с ИГИЛ входят 68 стран, в то время как Россия также возглавила свою собственную дипломатическую коалицию, чтобы продемонстрировать свое влияние на Ближнем Востоке.

В данном исследовании будут проанализированы все эти пять фронтов с акцентом на два ключевых аспекта этого куда более крупномасштабного конфликта. Первый аспект - сама гражданская война в Сирии, в отношении которой ставится цель дать прогноз развития конфликта в течение следующих десяти лет. Для этого, очевидно, понадобится рассмотреть вопрос о будущем ИГИЛ в Сирии и Ираке, поскольку будущее Сирии невозможно понять без понимания будущего этих игроков. Анализ этих вопросов позволяет прийти к выводу, что Сирия как страна более не существует, а уничтожение ИГИЛ является невыполнимой целью. В такой ситуации оптимальным курсом представляется сдерживание.

Второй аспект - это российско-американские отношения в свете сделанного в отношении Сирии прогноза. Изучение этого вопроса подразумевает анализ баланса сил в регионе, а также множественных векторов развития региональных войн. Рассмотрение такой проблематики дает основание сделать вывод, что, в отличие от таких регионов как Восточная Европа и Кавказ, где США и Россия преследуют диаметрально противоположные цели, у них есть определенные общие интересы на Ближнем Востоке. При этом сейчас Ближний Восток для обеих стран не представляет такого значения, как в годы холодной войны, хотя ведущие обозреватели и даже политики как в России, так и в США, нередко упускают это из виду. Препятствия для налаживания российско-американского сотрудничества на Ближнем Востоке в гораздо большей степени обусловлены инерцией двусторонних отношений и отсутствием доверия, нежели столкновением стратегических интересов.

Это не означает, что России и США удастся оптимальным образом скоординировать свои интересы или что это может привести к разрядке в российско-американских отношениях. В целом, однако, в течение следующих 10 лет у России и США на Ближнем Востоке будет больше общих интересов, чем противоречий.

Путями неизведанными

В Сирии с разной степенью активности и эффективности действует целый ряд стран, однако крупнейшими среди внешних вовлеченных игроков являются Соединенные Штаты и Россия. Анализ предпринятых ими шагов на ранних стадиях конфликта проливает свет на его значение для каждого из них.

Соединенные Штаты

Вмешательство США в сирийский конфликт берет начало 11 сентября 2001 года. Организованные «Аль-Каидой» теракты привели к результатам, на которые Усама бен Ладен рассчитывал. Они повергли США в состояние исступления, что привело к развязыванию ими двух войн в мусульманском мире. Первой жертвой стал Афганистан, известный России не понаслышке. К этому времени радикальная исламистская идеология развивалась в арабском мире в течение уже нескольких десятилетий. Ведь сам бен Ладен был выходцем из саудовского клана, который поддерживал династию Аль Сауд. США были не готовы к борьбе с «Аль-Каидой» и другими группировками такого рода. Разведданных по региону явно не хватало, в связи с чем США были вынуждены опираться на таких партнеров, как Саудовская Аравия, которая в первую очередь и была причастна к развитию радикальной исламистской идеологии.

Оглядываясь назад, легко утверждать, что во вторжении США в Ирак в 2003 году не было необходимости, но в тот момент сложилась опасная комбинация трех факторов: отсутствие надежной информации, вероятность создания режимом Саддама Хуссейна оружия массового уничтожения и опасения, что такое оружие может оказаться в руках групп наподобие «Аль-Каиды». Для борьбы с «Аль-Каидой» США требовалось активизировать сотрудничество с такими странами, как Саудовская Аравия. Свержение Хусейна было призвано показать этим странам серьезность намерений США. Однако проблема со вторжением в Ирак заключалась в невыполнимости стратегических целей, поставленных администрацией Джорджа Буша-мл. США ввели свои войска в Ирак ввиду стратегической необходимости, но администрация Буша спутала карты, объяснив свои действия двумя целями: борьбой с терроризмом и насаждением либеральной демократии в Багдаде.

Проблема с первой целью заключалась в том, что терроризм является тактикой, направленной на устрашение или провокацию противника - невозможно бороться с тактикой. Относительно насаждения либеральной демократии в Ираке, проблема носила двойственный характер. Во-первых, Ирак как государство являлся продуктом ХХ века, созданным путем объединения трех противостоящих друг другу групп: курдов, арабов-суннитов и арабов-шиитов. И эти группы также негомогенны: среди иракских курдов с 1994 по 1997 год шла своя собственная гражданская война. Во-вторых, США решили, что демократическая идея может сработать в Ираке.

Увлечение распространением демократии отражало настрой неоконсерваторов после окончания холодной войны. С 1991 года Запад оказался охвачен беспочвенным оптимизмом, считая, что близок предсказанный Фрэнсисом Фукуямой «конец истории» и мир скоро превратится в либерально-демократический рай. Ни Балканские войны, ни геноцид в Руанде, ни даже теракты 11 сентября 2001 года не поколебали в США это убеждение. В результате в администрации Буша сочли, что в интересах США не только устранить угрозу радикального исламизма, но и способствовать распространению демократии в Ираке. США занялись созданием системы государственного управления в Ираке, которая совершенно не подходила для управления такой разобщенной и ослабленной изнутри страной. Возможно, единственной системой управления, которая подходила бы Ираку, был авторитарный режим такого сильного лидера как Саддам Хусейн. В любом случае, та система, которую попытались навязать США, не помогла решить проблему, а только усугубила ее.

Свержение режима Хусейна в Ираке привело к образованию вакуума власти, что стало благоприятной почвой для развития идеологии «Аль-Каиды». Исламисты-сунниты взбунтовались против сил США после провала политической реконструкции, что привело к появлению «Аль-Каиды» в Ираке, которая в конечном итоге стала «Исламским государством».

Хотя это и способствовало развитию «Аль-Каиды», изначально бен Ладен преследовал другие цели. Он надеялся, что теракт 11 сентября 2001 года и реакция США обернутся волной народных революций по всему арабскому миру, направленных на свержение диктаторов, некоторые из которых были обязаны своим положением либо Советскому Союзу, либо Соединенным Штатам. Эти революции, в конце концов, произошли, но только через несколько лет, и произошли совсем не так, как рассчитывало руководство «Аль-Каиды».

В 2010 году торговец овощами в Тунисе совершил акт самосожжения в знак протеста против жесткого обращения со стороны женщины-полицейского. Это стало отправной точкой для серии протестных выступлений и революций по всему арабскому миру. Руководство «Аль-Каиды» ошиблось с выбором способа разжигания беспорядков в арабском мире, но была права, считая, что арабы по всему Ближнему Востоку не могут больше терпеть свои власти и страдают от нехватки экономических возможностей и совершенной утраты веры в доминирующие светские, националистические диктаторские режимы. Американский журнал Foreign Policy назвал народные выступления в арабских странах в 2011 году «арабской весной», однако, произошедшие восстания имели мало общего с «Пражской весной» 1968 года, по аналогии с которой они и были названы.

Запад и, в частности, США, приняли этот всплеск демократических движений на Ближнем Востоке за нечто подобное антисоветским выступлениям в Восточной Европе, что привело к попытке действовать в духе времени. Хотя среди протестующих в арабском мире были умеренные и либералы, происходящее нельзя было считать возрождением либеральных государств-наций, жаждущих политических свобод. Наиболее политически организованной группой оказались исламисты, и они воспользовались протестным движением для запуска «исламского пробуждения». Ислам остается единственной политической силой, способной объединить арабский мир. В 2011 году исламисты восстали против системы, которая на протяжении десятилетий пыталась вытеснить ислам из общественного пространства в сферу частной жизни. Но к тому времени, когда США осознали, что происходит, было уже слишком поздно. Все умеренные группировки, которые США могли поддержать, уже оказались на обочине процесса. Даже если бы США осознали это раньше, ничего сделать все равно бы не удалось.

После начала военных действий в Сирии США оказали некоторую поддержку Свободной сирийской армии, но к 2013 году стало ясно, что в стране не было реальной оппозиции режиму Асада, которую США следовало бы поддерживать. США начали жесткую риторику по отношению к режиму Асада, которая к августу 2013 года достигла пика: дошло до угрозы начать бомбардировки его вооруженных сил из-за применения этими силами химического оружия. К этому времени ИГИЛ завладело Раккой и вело наступление как в Сирии, так и в Ираке. США пришли к выводу, что падение режима Асада привело бы к еще большему хаосу и дельнейшему укреплению ИГИЛ. В июне 2014 года боевики ИГИЛ вторглись в Мосул и всего за 10 дней овладели городом. Несколько месяцев спустя администрация Обамы фактически объявила войну ИГИЛ и начала прямые военные действия против группировки в Сирии и Ираке.

Вмешательство в конфликт США не остановило укрепления ИГИЛ. К 2015 году американские политики реально опасались успешной атаки ИГИЛ на Дамаск. США не могли себе позволить поддержать режим Асада, но и не были готовы использовать наземные войска для борьбы против ИГИЛ. Ситуация казалась плачевной.

Россия

Сложно устоять перед соблазном объяснить действия России в Сирии связями СССР с режимом Асада. В действительности Советский Союз поддерживал хорошие отношения со многими светскими национальными арабскими государствами левого уклона. В случае с Сирией речь шла в первую очередь об отношениях с отцом Башара, Хафезом Асадом. Однако причины, подтолкнувшие Россию к действиям в Сирии, не проистекают исключительно из существовавшего некоего «железобетонного» альянса с Сирией или из стратегической выгоды наличия российской базы ВМС в сирийском порту Тартус (доступ к которой в любой момент может перекрыть Турция). На самом деле причины вовлечения России в сирийский конфликт восходят своими корнями к Оранжевой революции на Украине 2004 года.

Владимир Путин пришел к власти именно потому, что его предшественник на посту президента, Борис Ельцин, оказался не способен отстаивать интересы России перед лицом Запада. Ввиду этого фактора, а также учитывая катастрофическую экономическую ситуацию в стране, Путин стремился восстановить могущество России и дать ей возможность отстаивать свои приоритеты в области безопасности. Одним из ключевых приоритетов был контроль над Украиной. Во все периоды истории страны, от царских времен до Советского Союза, Россия всегда нуждалась в буферной зоне в Восточной Европе, которая бы отделяла саму Россию от других европейских держав. Будучи вторым по величине государством Европы после России, Украина была призвана сыграть в этом отношении ключевую роль.

В ноябре 2004 года на Украине прошли президентские выборы. Двумя основными кандидатами на пост президента Украины стали действующий тогда премьер-министр Виктор Янукович, выступавший с пророссийских позиций, и кандидат от оппозиции Виктор Ющенко. Победителем был объявлен Янукович, однако этот результат спровоцировал протестные выступления по всей Украине, и самое крупное из них произошло в Киеве. Оппозиция утверждала о допущенных в ходе выборов нарушениях и требовала повторного голосования, которое состоялось в декабре по решению Верховного суда Украины. Янукович выборы проиграл, и политическая ситуация в Киеве вышла из-под контроля России. Возможность перехода

Украины на прозападные позиции стала реальностью. Тогда Путин обвинил ЦРУ и другие западные разведслужбы в организации протестов, которые привели к поражению Януковича. Россия не могла не усмотреть в этой ситуации покушения США на свою национальную безопасность и готовила планы по изменению результатов Оранжевой революции, что открыло новый период недоверия в российско-американских отношениях.

На последующих президентских выборах 2010 года победу одержал уже Янукович. В прошедшие с Оранжевой революции годы Россия наращивала свою военную мощь, укрепляла свое экономическое влияние и развивала силы и средства разведки на Украине, особенно в восточных регионах страны, население которых в своей массе продолжало поддерживать Россию и Януковича. Все шло хорошо до ноября 2013 года, когда Янукович отказался подписывать соглашение об ассоциации с Европейским союзом, вместо этого взяв у России кредит на несколько миллиардов долларов. И снова возникли протестные выступления, которые стали стремительно разрастаться и в итоге вошли в историю под названием «Евромайдан».

В течение целых десяти лет после Оранжевой революции Россия стремилась, но так и не смогла оттеснить от власти оппозицию, которая пользовалась поддержкой и одобрением Запада. В феврале 2014 года Янукович в нарушение конституции был отстранен от должности и бежал в Россию. В Киеве к власти пришло прозападное правительство, в очередной раз угрожавшее вывести Украину из сферы влияния России. В ответ Россия присоединила Крым и стала помогать пророссийским сепаратистам в двух восточных областях Украины. Однако большего за десять лет работы России достичь не удалось. Незначительные столкновения на востоке Украины продолжаются до сих пор.

Это было не единственным ударом для российских властей. По состоянию на 20 июня 2014 года средняя цена барреля нефти за неделю составляла 107,26 долларов. Однако к январю 2015 года нефть подешевела почти в два раза притом, что в бюджет на период с 2015 по 2017 год была заложена цена нефти в почти 100 долларов за баррель. Тогда российский министр финансов говорил, что Россия справится и при 82 долларах за баррель, и что цена, скорее всего, останется в диапазоне от 80 до 90 долларов. Однако такие прогнозы оказались излишне оптимистичными. Цены на нефть продолжили падать, и восстановились до уровня 50 долларов лишь несколько месяцев назад после наделавшей много шума сделки ОПЕК о сокращении добычи со странами, не входящими в нефтяной картель, включая Россию. Хотя сокращение добычи и не способно долго поддерживать цены на текущем уровне, оно все-таки было необходимо, чтобы удержать их от дальнейшего падения.

В итоге Путин оказался в той же тяжелой ситуации, в которой до него был Ельцин. Россия не справилась с ситуацией на Украине и не смогла помешать вмешательству Запада в ее сферу влияния или предпринять в этой связи что-нибудь существенное. Преимущества, полученные после войны в Грузии 2008 года, сошли на нет. Российская экономика снова оказалась в плачевном состоянии из-за чрезмерной зависимости от цен на нефть. При дешевой нефти Кремль оказался не в состоянии сохранить на высоком уровне государственные расходы, необходимые для поддержания стабильности на всем протяжении российской территории.

И тут подвернулась Сирия. Россия включилась в сирийский конфликт в сентябре 2015 года, что было продиктовано тремя основными целями. Первая из них связана с внутриполитической повесткой. Путину нужно было показать российскому народу, что при его правлении Россия не растратила свою мощь. Во-вторых, нужно было послать сигнал международному сообществу, доказав Соединенным Штатам, что Россия остается сильной державой и готова включаться в конфликты, в которые США уже вовлечены. Режим Асада в Сирии был традиционным союзником Советского Союза, тогда как западные страны относились к режиму Асада с презрением, а различные группировки боевиков и оппозиции, включая ИГИЛ, стремились его свергнуть. Однако выступавшие против режима Асада группировки были достаточно небольшими, так что даже введение ограниченного контингента вооруженных сил России было достаточно, чтобы стабилизировать ситуацию. Россия развернула в Сирии авиационную группу из 70 единиц и около 5 000 персонала обеспечения для защиты и обслуживания авиатехники. Несмотря на достаточно скромные размеры группы, этого оказалось достаточно, чтобы стабилизировать положение режима Асада и позволить ему перейти в контрнаступление против своих врагов.

Однако наибольшее значение имела третья цель. В своем противостоянии с режимом Асада Соединенные Штаты загнали себя в угол. Потраченные на подготовку боевиков-повстанцев сотни миллионов долларов канули в бездну, не дав никакого эффекта. Решив сотрудничать с курдами Сирии, США поставили под угрозу свои отношения с Турцией. А тем временем ИГИЛ укрепляло свои позиции на значительной части территории Сирии и Ирака. Наибольшими возможностями для борьбы с терроризмом обладал режим Асада, и поддержать нужно было его, но, учитывая действия режима на ранних стадиях конфликта, Вашингтон просто не мог пойти на это. США требовалась помощь, и Россия была готова ее оказать, но в обмен на что-то.

Россия выполнила грязную работу за Соединенные Штаты. Москва предотвратила падение режима Асада, укрепив его в борьбе против ИГИЛ. На Западе очень много писали о том, что Россия в первую очередь ведет борьбу против сирийских повстанцев, однако российские силы наносили удары по объектам ИГИЛ и, что еще более важно, открыли новый фронт, на котором пришлось сражаться боевикам ИГИЛ. Без участия России и укрепления режима Асада действовавшие при поддержке США силы не смогли бы освободить те территории, которые были отвоеваны у ИГИЛ за последний год.

Однако Кремлю достичь ожидаемого результата не удалось. Этот маневр не стал рычагом давления на США с целью добиться от Запада уступок по Украине. В то же время гражданская война на Украине де-факто перешла в фазу замороженного конфликта, и США не стали идти на крайности в этом вопросе. На данный момент это устраивает Россию. Учитывая возросший престиж России в результате сирийской кампании и стабильно высокую популярность Путина внутри России (по данным опроса Pew Research Center, в июне 2017 года 87% населения России были довольны деятельностью Путина), Москва считает операцию в целом успешной.

Будущее Сирии

Считается, что и США, и Россия исходят из того, что после завершения боевых действий единство Сирии может быть восстановлено. Однако это скорее риторический оборот, чем реально возможный исход. Главная проблема заключается в том, что эта идея основана на возможности прекращения боевых действий. В краткосрочной перспективе обе стороны преследуют одни и те же цели: необходимо победить ИГИЛ и «Аль-Каиду» и только затем выстраивать новую политическую систему. Однако Россия также стремится уничтожить другие группировки боевиков, выступающие против режима Асада, продолжая считать его легитимным главой страны. В свою очередь США хотят сформировать новую политическую систему, создав демократическое государство, в котором Асаду нет места. Вне зависимости от того, осознают ли это обе стороны, но в обоих случаях речь идет скорее о фантазиях, чем о политике. Сирия как страна разрушена, и никакие дипломатические маневры или бомбежки не смогут снова собрать ее воедино.

Объясняется это достаточно просто. Арабы-сунниты представляют собой крупнейшую группу населения в стране, а их главными политическими силами являются ИГИЛ, «Аль-Каида» и Свободная сирийская армия (не считая большого числа суннитов, которые до сих пор поддерживают режим Асада). США и Россия не согласятся на существование политической системы, созданной на основе участия представителей ИГИЛ и «Аль-Каиды», а Свободная сирийская армия слишком слаба, чтобы победить радикальных исламистов или режим Асада.

Из-за боевых действий и миграции демографический состав населения оценить сейчас невозможно. До войны примерно 68% населения Сирии составляли сунниты. Из них на курдов приходилось 10%, а остальные были арабами. Еще 11% населения составляли алавиты. Можно с большой долей уверенности утверждать, что страна все еще делится на три группы: алавитов, сирийских курдов и арабов- суннитов. Алавиты лояльны Асаду, сирийские курды лояльны Отрядам народной самообороны, тогда как одни арабы поддерживают исламистов, другие - Асада, и все борются за власть.

Режим Асада, алавиты и другие меньшинства, которых защищает режим, никогда не согласятся на переход к демократическому образу правления в Сирии, потому что это может привести к власти арабов-суннитов и повлечь за собой гонения на сторонников Асада. То же касается и сирийских курдов, которые, хотя и образуют малочисленное и самое молодое курдское население в сравнении с другими странами региона, фактически образовали свое собственное государство и продолжают отвоевывать для себя как можно больше территорий, чтобы хоть как-то укрепить свои стратегически уязвимые позиции на границе с Турцией. Даже если бы удалось прийти к соглашению, которое бы поддержали все стороны, система оказалась бы несостоятельной, как это было в случае с созданной США политической системой в Ираке.

Чтобы понять, что ждет Сирию в будущем, можно обратиться к полезному опыту Ливана. Эта страна гораздо меньше Сирии, а соотношение населяющих его этнических групп перед гражданской войной было более равномерным. Тем не менее в 1975 году там началась гражданская война, которая продлилась 15 лет. Годы после завершения войны также нельзя назвать мирными. Близкая к Ирану «Хезболла» фактическая стала в Ливане «пятой колонной». В политическую жизнь страны также вмешивается Саудовская Аравия, что также ведет к росту политической нестабильности. В результате Ливан представляет собой клубок межконфессиональных разногласий и противоречий, хотя сторонам в целом удается избегать серьезных столкновений. Еще одним показателем сложности ситуации, сложившейся в регионе, стало участие «Хезболлы» в гражданской войне в Сирии на стороне режима Асада, поскольку руководство этой организации опасается, что его свержение могло бы привести к власти в Сирии арабов-суннитов, что стало бы угрозой для ее позиций в Ливане. Сдерживание возможности прихода к власти суннитов - вопрос жизни и смерти для Хезболлы.

Ливан гораздо меньше Сирии и имеет гораздо больший опыт обеспечения внутриполитического сотрудничества. Тем не менее гражданская война продлилась там 15 лет. Есть основания полагать, что гражданская война в Сирии продлится не меньше. Сирия превосходит Ливан в 14 раз по территории и почти в четыре раза по численности населения. Многие части страны с преимущественно суннитским населением расположены в пустыне, концентрируясь в городах по течению Евфрата. Нападать на такие города сложно: необходимо налаживать снабжение на больших расстояниях через пустыню, что создает риск нападения боевиков, использующих партизанскую тактику, в чем особенно преуспело ИГИЛ. Аналогичным образом, основной район проживания алавитов находится в гористой местности близ побережья, что также дает ему надежную защиту. Маловероятно, что эта ситуация может в скором времени измениться.

Наиболее вероятным представляется сценарий, в котором Сирия в конечном счете будет разделена на три основные части. Одна из них будет контролироваться останками режима Асада с сохранением контроля над крупными городами и прибрежными районами, где сконцентрированы алавиты. Вторая часть страны отойдет сирийским курдам. Существует два основных района проживания сирийских курдов: изолированная и небольшая группа курдов живет в кантоне Африн, а значительная часть курдского населения находится на северо-востоке Сирии. Этот район до войны был богат природными ресурсами и сельхозугодьями. Эта местность преимущественно равнинная и может быть легко атакована как силами ИГИЛ, так и Турцией, которая пока воздерживалась от нападений на сирийских курдов, за исключением эпизодических артобстрелов. Будущее сирийских курдов относится к числу вопросов, по которым интересы России и США совпадают, о чем будет сказано ниже.

Третий район будет представлять территорию хаоса, на которой будут господствовать арабы-сунниты. За изменением названий их группировок и идеологий уследить практически невозможно. В любом случае они будут постоянно бороться между собой за господство на этих территориях, а также совершать отчаянные нападения на силы Асада и сирийских курдов. Боевики продолжат свободно пересекать прозрачную границу между Ираком и Сирией, неизбежно создавая угрозы для соседних стран.

Будущее ИГИЛ и «Аль-Каиды»

Подконтрольная арабам-суннитам территория заслуживает особого внимания. Ее будущее неразрывно связано с судьбой джихадистских движений не только в Сирии, но и в регионе в целом. На данный момент наиболее значимыми элементами этих сил являются ИГИЛ и «Аль-Каида», но ситуация будет меняться. Рано или поздно оплоты власти ИГИЛ и «Аль-Каиды» падут, а их бойцы растворятся в гражданском населении до тех пор, пока оттуда не уйдут иностранные силы. Их место может занять другая группа, или они могут восстановить контроль над своими территориями и даже захватить новые земли на юге, что будет очень болезненно воспринято Иорданией и Саудовской Аравией, двумя суннитскими странами, которые до сих пор держались в стороне. Однако долго сохранять такое положение им не удастся.

ИГИЛ

На пике могущества ИГИЛ под непосредственным политическим контролем этой группировки находилась территория примерно в 50 000 км2, что сопоставимо с территорией Хорватии. Учитывая малонаселенную пустыню и другие области, где ИГИЛ может пользоваться относительной свободой действий, при этом не контролируя их напрямую, эта территория охватывает около 250 000 км2, то есть территорию равную по площади Великобритании.

Государственный департамент США с гордостью пишет на своем сайте, что возглавляемая США коалиция отвоевала у ИГИЛ 62% территории в Ираке и 30% территории в Сирии. В условиях войны такая статистика лишена всякого смысла. Важно учитывать не размер контролируемой территории, а ее стратегическое значение. Ведущим борьбу против ИГИЛ в Сирии и Ираке силам пока не удалось отвоевать достаточную территорию, чтобы лишить ИГИЛ возможности действовать.

Ядро подконтрольной ИГИЛ территории составляет узкая полоска земли от Ракки до Дейр-эз-Зора на востоке Сирии. По данным последней переписи населения в Сирии от 2004 года, только в этих двух городах жило около двух миллионов человек. В последние недели эта территория оказалась в серьезной опасности. Силы сирийских курдов атаковали Ракку. Несмотря на диверсионные атаки ИГИЛ, поддерживаемые США отряды Сирийских демократических сил продолжают наступление на город. В то же время поддерживаемая Россией сирийская армия также продвигается вперед. Правительственные войска вошли в провинцию Ракка в начале июня, и, что еще более важно, они перешли в наступление на востоке Сирии, стремясь освободить Дейр-эз-Зор и Меядин.

Все говорит о том, что ИГИЛ намерено оставить Ракку с тем, чтобы укрепить свои позиции в Дейр-эз-Зоре и Меядине. Сирийские демократические силы добились некоторых успехов в Ракке, однако главное шоссе на восток пока ими не контролируется. Вот уже несколько месяцев сообщается об уходе боевиков ИГИЛ из города. Когда конвои ИГИЛ попытались двинуться на запад, им помешала Россия. Складывается впечатление, что союзники США и России сообща пытаются вытеснить ИГИЛ на небольшую территорию на востоке Сирии, чтобы затем атаковать ее.

Все это может свидетельствовать о приближении разгрома ИГИЛ. Однако такое заключение представляется преждевременным. ИГИЛ обладает уникальной способностью избегать крупных военных поражений. Его боевикам нередко приходится отступать, оставляя позиции, которые, по своим расчетам, они не могут отстоять, после чего проводится перегруппировка, и боевики начинают новые атаки там, где враги к ним не готовы. Если оказывается, что ИГИЛ не в состоянии защитить свою территорию от приближающегося противника, бойцы с большой долей вероятности отступят или растворятся в местном гражданском населении и сдадут город без боя. При всем демонстрируемом ИГИЛ религиозном фанатизме, его боевики в военных делах действуют прагматично и не подставляют себя под удар заведомо более сильного соперника. ИГИЛ использует террористов смертников в наступательных целях; самоубийство при обороне не считается более благородным, чем поражение.

Даже если халифат будет физически уничтожен, идеология ИГИЛ сохранится, поскольку регион полон желающими пополнить ряды этой организации. Противостоящие ИГИЛ силы едины в своем стремлении бороться с ним, однако при нарушении территориальной целостности этого образования общих интересов у них не будет. Эти силы снова будут бороться друг с другом, создавая тем самым условия для появления новой вариации ИГИЛ. Рано или поздно войска покинут освобожденную от ИГИЛ территорию для борьбы с «Аль-Каидой», а также другими группировками и силами в Сирии, а это значит, что ИГИЛ нужно просто выждать. ИГИЛ нацелено на долгосрочную перспективу. Его религиозная доктрина поможет убедить своих последователей проявить терпение. Таким образом, ИГИЛ сдаваться не намерено.

«Аль-Каида»

По сравнению с ИГИЛ, «Аль-Каида» не имеет столь сильных позиций в Сирии. Соответственно, «Аль-Каида» не считается по степени исходящей от нее опасности такой же угрозой, как ИГИЛ, в связи с чем ее деятельность нередко не попадает в поле зрения и затмевается ИГИЛ. В Сирии «Аль-Каида» несколько раз сменяла название (последний вариант: «Тахрир аш-Шам»), однако, было бы ошибкой называть все эти организации иначе, нежели «Аль-Каида в Сирии». «Аль-Каида в Сирии» пыталась наладить отношения с другими группами боевиков и даже установила контроль над определенными территориями вблизи Алеппо и Идлиба. У «Аль-Каиды» меньше боевиков, чем у ИГИЛ, но в обоих случаях речь идет об очень умелых бойцах, которые достигли гораздо большего успеха на поле боя, чем любая из групп умеренной сирийской оппозиции.

Однако «Аль-Каида» окружена силами режима Асада. Рано или поздно режим переключит свое внимание на борьбу с этой группировкой. США неоднократно заявляли о своем желании сначала решить проблему ИГИЛ, а затем взяться за «Аль-Каиду», поскольку понимали, что для Асада и России «Аль-Каида» представляет более насущную проблему в силу своего расположения вблизи ключевых опорных пунктов режима. Как только Асад бросит все силы на освобождение от «Аль-Каиды» территорий вокруг Идлиба и его пригородов, боевикам придется отступить и раствориться в местном населении. Операция по восстановлению контроля над этими территориями будет сопровождаться массовыми казнями и чистками среди заподозренных в симпатиях к «Аль-Каиде» или в ее поддержке.

Непобедимый враг

Вполне возможно, что в течение от одного до трех лет действующие в Сирии силы, известные на данный момент под названиями ИГИЛ и «Аль-Каида», утратят контроль над своими территориями. Однако проблема заключается не в том, чтобы победить эти организации и освободить занимаемую ими территорию, поскольку эта задача вполне реализуема при условии наличия достаточного количества вооруженных сил и поддержки извне. Проблема заключается в том, что эти группировки восстановятся и вновь захватят утраченные ими территории, если только эти территории не будут заняты иностранными войсками. Но в мире нет страны, которая была бы заинтересована в том, чтобы вечно удерживать под своим контролем территорию посреди сирийской и иракской пустыни.

Борьба против таких группировок как ИГИЛ и «Аль-Каида» ведется на двух уровнях. Во-первых, на военном уровне. На пути к победе встают проблемы тактического характера, но они вполне преодолимы. А вот второй уровень - это сфера идей. Сейчас совершенно очевидно, что сама радикальная исламистская идеология обладает определенной силой. Вне зависимости от причины - будь то отсутствие экономических возможностей, история колониального гнета или что-либо иное - но эта идеология дала целому поколению людей смысл жизни и стала для них структурирующим началом.

С этой точки зрения, ИГИЛ, «Аль-Каида» и множество других группировок, которые возникли в результате образовавшегося в ходе гражданской войны вакуума власти, непобедимы, поскольку победить идею невозможно. Это - гражданская война между мусульманами на Ближнем Востоке. В Европе на преодоление религиозных войн и формирование стабильной политической системы в эпоху Просвещения ушли десятки, если не сотни лет (но даже эта система в конечном счете стала настолько несбалансированной, что привела в ХХ веке к двум мировым войнам). Нет основания полагать, что войны в мусульманском мире продлятся меньше, как и нет причин утверждать, что США или Россия, или какая-либо другая внешняя сила будет в состоянии одолеть и усмирить эти силы путем правильного набора участников коалиций для борьбы с исламистами.

Лучшее, что можно сделать в этой ситуации - сдерживать эти силы там, где они сейчас находятся. Для США крайне важно предотвратить распространение этих сил на юг - в страны, которые США считают своими ключевыми союзниками. Для России еще важнее избежать распространения таких группировок на Кавказ. В любом случае и США, и Россия заинтересованы в удержании этих религиозных войн, насколько это возможно, в их нынешних границах, т.е. в пустынях Ближнего Востока, чтобы они не проявлялись на улицах Манхэттена или в метро Санкт-Петербурга.

Что касается Сирии, то США и Россия уже взаимодействуют, даже если они действуют в рамках разных коалиций. Достаточным подтверждением этого факта можно считать негласное сотрудничество в ходе наступлений на Ракку и Дейр-эз-Зор. Ни США, ни Россия не хотят видеть распространения радикального исламизма на сферы своего влияния. Ни США, ни Россия не хотят или не имеют достаточных сил для победы над радикальным исламизмом в Сирии и Ираке, и возникающей затем необходимости поддержания порядка на освобожденной территории. Нельзя сказать, что между США и Россией существует полное согласие по вопросу о легитимности режима Асада, однако США не могут позволить себе подталкивать режим Асада к падению, поскольку ему на смену может прийти нечто гораздо более худшее. США продолжат поиск партнеров для удержания ИГИЛ «в клетке», а Россия будет продолжать поддерживать Асада, который со временем сконцентрируется на борьбе с «Аль-Каидой». И хотя Россия и США продолжают сталкиваться лбами в других уголках мира, здесь, на Ближнем Востоке, они будут продолжать спокойно действовать, хотя, возможно, и не вместе, но все-таки руководствуясь схожими целями.

Великодержавная политика

Однако гражданская война не останется только в пределах Сирии. Даже если США и России удастся удерживать радикальных исламистов внутри страны, Сирия уже стала полем боя для сил, которых поддерживают различные ближневосточные страны. В этом отношении Россия и США также преследуют общую цель, хотя время от времени между ними могут возникать и разногласия. Эти усилия могут обернуться провалом в том случае, если обе стороны не смогут оставить в прошлом свое соперничество времен холодной войны.

В годы холодной войны баланс сил на Ближнем Востоке имел большое значение. Тогда на этот регион приходилась более значительная нежели сегодня доля мировой добычи нефти. В те времена баланс сил в любом регионе имел значение. Региональные войны носили не локальный характер, а представляли собой противостояние между США и СССР. Но те времена прошли. Теперь добыча нефти в России достигла уровней советского периода. США стали одним из крупнейших производителей нефти в мире и больше не зависят от ближневосточной нефти. Несмотря на напряженность в российско-американских отношениях в результате Оранжевой революции на Украине 2004 года, в отношениях двух стран сейчас нет конфликта, который был бы сопоставим по своему масштабу с холодной войной.

Россия 2017 года меньше, слабее и менее идеологизирована по сравнению с СССР. Это не означает, что Россия отказалась от статуса великой державы, однако это означает, что такой регион, как Ближний Восток, имеет для России достаточно небольшое значение. Для России гораздо важнее сохранять влияние в Восточной Европе, на Кавказе и в Центральной Азии - на всех бывших советских территориях. Однако на Ближнем Востоке представилась возможность отвлечь США от их вмешательства в регионы, где Россия не может позволить себе потерять влияние, равно как и возможность взвинчивать цены на нефть - главный экспортный товар России - создавая препятствия для ближневосточных производителей нефти.

В то же время США с 2007 года отчаянно стремится уйти с Ближнего Востока. Администрация Буша пыталась покончить с войной в Ираке за счет весомого увеличения численности своего воинского контингента, ведущего наступление, но это не дало длительного эффекта. Администрация Обамы пыталась делать как можно меньше, но, когда что-то предпринять все-таки пришлось, действия оказались крайне непоследовательными. Администрация Трампа сейчас, видимо, рассматривает возможность активизации деятельности, что гарантированно не принесет эффекта. Если бы Россия хотела взять на себя управление ситуацией на Ближнем Востоке и его кризисами, США бы это только приветствовали. Дело в том, что Ближний Восток превратился из поля боя за мировое господство в источник раздражения, которым ни Россия, ни США особо заниматься не хотят.

Баланс сил

Для США основная угроза заключается в том, что какая-либо страна или группа стран вдруг займет доминирующее положение в регионе. США рассматривает ИГИЛ и связанные с ним группировки не только как угрозу исламского терроризма, но и как возможную силу, объединяющую мир арабов-суннитов против Соединенных Штатов. Кроме того, США считают эти группировки непосредственной угрозой странам, на которые опираются США в вопросе обеспечения баланса сил в регионе, т.е. для Египта, Иордании и Саудовской Аравии.

Экономика Египта находится на грани коллапса, а в самой стране на Синайском полуострове орудует ИГИЛ. Тот факт, что Иордания все еще цела и невредима - своего рода чудо. По данным Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев, страна с 2011 года приняла более 650 000 только зарегистрированных беженцев из Сирии, а неофициальные данные наверняка еще выше. На выходцев из Сирии сейчас приходится более 20% населения Иордании. Легитимность политической системы Саудовской Аравии зиждется на нефтедолларах. Снижение цен на нефть и сокращение доли страны в мировой добыче уже обернулись ощутимым сокращением финансирования социальных услуг и содержания королевской семьи. Саудовская Аравия стала рассадником исламистских идейных течений, которые привели к распаду Сирии и Ирака. Группы исламистов мечтают заполучить несколько больше, чем контроль над святынями исламского мира - Меккой и Мединой.

Нарушив баланс сил в регионе в 2003 году, США в последние годы пытались восстановить его силами четырех государств: Турции, Ирана, Израиля и Саудовской Аравии. Израиль слишком мал, чтобы служить противовесом Турции и Ирану, в результате чего ключевая роль отводится Саудовской Аравии, без которой регион стал бы ареной соперничества между Турцией и Ираном притом, что Турция обладает перевесом с точки зрения военной мощи, экономического развития и более выгодного географического положения. В долгосрочной перспективе победа в этом соперничестве была бы за Турцией. Вот уже много десятилетий между США и Турцией развиваются союзнические отношения. Турция является членом НАТО. Но по мере укрепления и развития страны у нее возникает все больше разногласий с Вашингтоном по ключевым вопросам национальных интересов. Турция еще недостаточно сильна, чтобы бросать США вызов по этим вопросам, но это время наступит. Когда это произойдет, США захотят быть уверенными в том, что Турция не сможет беспрепятственно доминировать на Ближнем Востоке.

Это еще одна область общих интересов России и США. История отношений между Турцией и Россией - это длинная последовательность войн. Последний крупный инцидент произошел в 2015 году, когда Турция сбила российский самолет на севере Сирии. Этот кризис был затем преодолен, однако, отношения остаются непростыми. По мере ослабления России и подъема Турции последняя начнет оспаривать влияние России на Кавказе и Балканах, т.е. в тех регионах, которые обладают гораздо большей стратегической важностью для России, нежели какая-либо страна Ближнего Востока.

Именно поэтому Россия и США, хотя и по-разному, но стали налаживать отношения с курдами Сирии. В марте сирийские курды заявили о согласии России построить базу в северной Сирии и отправить военных инструкторов для подготовки бойцов Отрядов народной самообороны. Министерство обороны России опровергло это заявление, отметив, что Россия намерена разместить там «центр примирения». В любом случае создание такого центра свидетельствует о более тесных отношениях.

В свою очередь, США стали опираться на сирийских курдов как на самую крупную наземную военную силу в Сирии, способную и готовую вести борьбу непосредственно против ИГИЛ. Администрация Обамы тайно поддерживала сирийских курдов, а администрация Трампа пошла еще дальше, объявив в мае о поставках им оружия для повышения эффективности их борьбы против ИГИЛ.

Турция не могла оставить без внимания действия России и США. Курдский вопрос имеет такое же значение для Турции, как Украина - для России, или Куба - для США. Кроме того, именно курдская проблема могла бы стать препятствием на пути подъема Турции к лидирующим позициям. При этом проблема заключается не в курдах в Сирии, во всяком случае курды - не единственная проблема. Проблема в том, что на курдов со всеми их сепаратистскими амбициями приходится примерно 18% населения самой Турции или около 14 млн человек. В своем большинстве они живут на юго-востоке страны недалеко от сирийской границы. Курдов нельзя считать однородной группой. Численность курдского населения на Ближнем Востоке составляет от 29 до 35 млн человек, которые говорят на разных языках, имеют различные племенные и национальные привязанности и даже относятся к разным религиям. Однако сирийские и турецкие курды имеют тесные связи. С точки зрения Турции, Отряды народной самообороны и ИГИЛ представляют не меньшую стратегическую угрозу, чем военизированная Рабочая партия Курдистана (РПК).

Таким образом, США и Россия заинтересованы в том, чтобы не дать Турции предпринимать что-либо в Сирии, выходящее за пределы борьбы против ИГИЛ. Во-первых, Турция выступает против Асада и тесно поддерживает группы, которые с точки зрения идеологии несовместимы с США и Россией. Во-вторых, Турция будет пытаться уничтожить появившееся по ходу конфликта квазигосударство сирийских курдов из опасений, что дух независимости может распространиться и на курдский регион самой Турции на юго-востоке, где в последние два года возрастает число столкновений между бойцами Рабочей партии Курдистана и турецкими силами безопасности. Чем сильнее сирийские курды и режим Асада, тем сложнее будет Турции распространять свое влияние на Левант, и с тем большим противодействием в регионе столкнется Турция по мере роста своего могущества в течение следующих 20 лет.

Важной частью баланса сил является также Иран. И здесь пересечение интересов США и России представляется более сложным. США подписали с Ираном сделку по ядерной программе, поскольку нуждались в помощи Ирана для сдерживания сил ИГИЛ в Ираке. В то же время США не хотят, чтобы Багдад и те части Ирака, где преобладают шииты, стали де-факто провинциями Ирана. Американцам нужна помощь Ирана, и в долгосрочной перспективе Иран призван сыграть роль противовеса Турции. Однако США не допустят, чтобы Иран обладал ядерным оружием. Они будут блокировать любые попытки Ирана доминировать в регионе и не дадут Турции создать объединенную силу арабов-суннитов.

У России всегда были очень непростые отношения с Ираном, однако в настоящее время они позитивны. Отчасти это связано с тем, что Иран поддерживает режим Асада и считает все группировки в регионе, которые не относятся к суннитам, своими потенциальными союзниками. Такие шиитские ставленники Ирана, как «Хезболла», также играют большую роль для ведения борьбы против ИГИЛ. В отличие от США, возможность расширения влияния Ирана в западном направлении не вызывает особой обеспокоенности у России. Однако Россия не потерпит укрепления на Кавказе ни иранского, ни турецкого влияния.

Между США и Россией нет полного согласия на Ближнем Востоке. Однако их разногласия не идут ни в какое-либо сравнение с уровнем противостояния времен холодной войны. Обе страны стремятся ограничить распространение исламистской идеологии и не позволить какой-либо стране или группе стран на Ближнем Востоке бросать вызов их интересам. Они так или иначе будут продолжать соперничать, поддерживая, например, группировки в Сирии, борющиеся по разные стороны баррикад. Однако конечная цель у них одна: сделать так, чтобы проблемы Ближнего Востока не выходили за пределы Ближнего Востока.

Заключение

Ближайшее будущее Сирии представляется достаточно мрачным. Война и выступления исламистов будут продолжаться многие годы. ИГИЛ и «Аль-Каида» будут терпеть поражения, но победить их так и не удастся. Турция будет становиться все сильнее и сильнее, Саудовская Аравия слабеть, а Иран будет строить свои хитрые планы. Курды продолжат свою борьбу. Но при таком состоянии хаоса ни США, ни России так и не удастся «умыть руки» и дистанцироваться от ситуации в регионе.

США и Россия оказались в Сирии по разным причинам. В случае с США речь идет о борьбе с терроризмом и провалившемся вторжении в Ирак, а для России вмешательство в Сирии было связано с революцией на Украине и неожиданным падением цен на нефть. В любом случае и Россия, и США останутся в Сирии надолго. Во многих уголках мира их интересы сталкиваются, особенно в Восточной Европе. Но на Ближнем Востоке они будут работать бок о бок, а, возможно, даже вместе бороться с ИГИЛ и «Аль-Каидой» и стараться предотвратить появление силы, которая бы занимала господствующее положение в регионе. Вызовы, с которыми столкнулись Россия и США из-за нестабильности на Ближнем Востоке, различаются. Поэтому по многим частным вопросам они не смогут достичь согласия, но в более общем плане перед ними стоит одна цель: обеспечить предсказуемый баланс сил. Холодная война закончилась, но для великих держав мир все равно слишком тесен, так что им постоянно приходится наталкиваться друг на друга.

Данный материал вышел в серии записок Валдайского клуба, публикуемых еженедельно в рамках научной деятельности Международного дискуссионного клуба Валдай. С другими записками можно ознакомиться по адресу http://valdaiclub.com/publications/valdai-papers/

Алексей Фененко К.и.н, в.н.с. Института проблем международной безопасности РАН, эксперт РСМД

Прогноз 2013-2020

В российско-американских отношениях существует интересная закономерность. Лидеры России и США каждые пять-шесть лет торжественно объявляют об окончании «холодной войны». Спустя несколько лет стороны - Москва и Вашингтон - оказывались, однако, в состоянии нового военно-политического кризиса. Российские и американские представители опять начинали переговоры о контроле над вооружениями и партнерстве, после чего цикл сближения / расхождения повторялся заново.

Неудача всех предшествующих попыток российско-американского сближения позволяет сделать два вывода. Первый: проблемы в двусторонних отношениях вызваны не злой волей лидеров России и США, а более глубинными причинами. Второй: высокий уровень конфликтности в российско-американском взаимодействии обусловлен не столько наследием холодной войны, сколько наличием системных противоречий. Возникают вопросы: что определяет конфликтность российско-американских отношений и можно ли прогнозировать, а в идеале и корректировать, циклы роста /снижения взаимной напряженности на среднесрочную перспективу до 2020 г.?

1. Эволюция российско-американских отношений

Такая закономерность не случайна. Материально-техническая основа российско-американских отношений почти не изменилась со времен холодной войны. Взаимодействие России и США, как в прошлом отношения СССР и США, строятся на базе взаимного ядерного сдерживания и логике взаимно гарантированного уничтожения. Развитие экономических связей до недавнего времени было блокировано «поправкой Джексона–Веника» 1974 г. и малым объемом внешней торговли. Такая система неизбежно воспроизводит логику военно-политической конфронтации в двусторонних отношениях.

Цикличный характер был присущ советско-американским отношениям после 1945 г. В них отчетливо прослеживаются периоды, когда Москва и Вашингтон пытались вести диалог в стратегической сфере, свертывали переговорный процесс, балансировали на грани военно-политической конфронтации и снова пытались начать диалог. Эту логику унаследовали и российско-американские отношения. Недолгие периоды «сближения» России и США были связаны с диалогом в стратегической сфере; периоды «расхождения» - с невозможностью договориться о правилах ревизии стратегической стабильности.
Первая попытка российско-американского сближения охватывала период 1991–1993 гг. После распада Советского Союза российское руководство во главе с Б. Н. Ельциным (1991–1999) хотело добиться:

Признания России в границах РСФСР 1991 г.;
вывоза ядерного оружия (ЯО) с территории республик бывшего СССР;
получения международного признания в борьбе с Верховным советом.


Фото: ИТАР-ТАСС
1 февраля 1992 года, Кэмп-Дэвид,
совместная пресс-конференция Джорджа
Буша-старшего и Бориса Ельцина

В рамках Кэмп-Дэвидской декларации (3 февраля 1993 г.) президенты Б. Н. Ельцин и Дж. Буш-старший заявили о намерении построить «союз новых партнеров». В Вашингтонской хартии (17 июня 1992 г.) фиксировалось намерение сторон построить «общую систему безопасности от Ванкувера до Владивостока». Но США были готовы поддержать Б. Н. Ельцина только при условии глубокого сокращения советского военного (прежде всего, ядерного) потенциала. Поэтому после решения трех ситуативных задач в двусторонних отношениях начал накапливаться конфликтный потенциал. «Малая конфронтация» России и США конца 1990-х годов стала закономерным результатом взаимного разочарования сторон друг в друге. Соединенные Штаты поддержали Б. Н. Ельцина в его противостоянии с Верховным Советом (1993) и КПРФ (1996). Отказ Б. Н. Ельцина от продолжения сокращения вооружений был воспринят в Вашингтоне как нарушение негласных условий «сделки» начала 1990-х годов.

За действиями США Москва видела попытку произвести революцию в системе мирового управления: снизить роль ООН за счет возвышения тандема «Большая семерка-НАТО». Под воздействием этих факторов российские стратегические ядерные силы (СЯС) стали рассматриваться как гарантия безопасности России от потенциально враждебных действий со стороны Соединенных Штатов.

Вторая попытка сближения охватывала период 2001–2003 гг. В его основе лежала необходимость предотвратить коллапс системы контроля над вооружениями. Такая угроза стала реальностью после отказа России ратифицировать Договор СНВ-2 и объявления администрацией У. Клинтона о намерении выйти из Договора по ПРО. Психологическим фоном для переговоров стало взаимодействие сторон в рамках антитеррористической операции в Афганистане на рубеже 2001–2002 гг.

Москва согласилась с выходом США из Договора по ПРО и запустила совместные с НАТО программы по развитию систем ПВО и ПРО ТВД. Администрация Дж. Буша-младшего со своей стороны подписала с Россией Договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов (СНП) (2002 г.) и Московскую декларацию о стратегическом партнерстве, в соответствии с которой обязались консультироваться Москвой по всем вопросам развертывания систем ПРО.


Фото: Мюнхенская речь Владимира Путина,
10 февраля 2007

Но провозглашенная администрацией Дж. Буша-младшего стратегия «односторонних действий» вызывала опасения в Москве. В российско-американских отношениях нарастала конфронтация. В Мюнхенской речи 10 февраля 2007 г. президент В. В. Путин заявил, что в случае развертывания «третьего позиционного района ПРО» и продолжения расширения НАТО на Восток Москва может принять ответные меры военного характера. Последующие полтора года между сторонами шла «встречная эскалация по проблемам ПРО и ДОВСЕ. «Пятидневная война» вокруг Южной Осетии (август 2008 г.) с вовлеченностью в нее России и США стала финалом «малой» конфронтации конца 2000-х годов.

Третья попытка сближения охватывает так называемый период «Перезагрузки» 2009–2011 гг. В ее основе лежали объективные причины: (1) опасность коллапса режима контроля над вооружениями, (2) необходимость снижения угрозы военного столкновения России и США и (3) стремление администрации Барака Обамы выяснить, на каких условиях Москва готова к крупному сокращению стратегического потенциала.

На протяжении первых полутора лет политика «Перезагрузки» была относительно успешной. России и США удалось заключить Договор СНВ-3 (Пражский договор) и ввести в действие «Соглашение о сотрудничестве в сфере мирного использования атомной энергии» («Соглашение 1, 2, 3»). Стороны расширили сотрудничество по Афганистану - вплоть до создания в Ульяновске транспортно-логистического центра для транзита натовских грузов. США приостановили процесс расширения НАТО на постсоветское пространство и развертывание «третьего позиционного района» ПРО на территории Польши и Чехии. Москва стала взаимодействовать с США по вопросам ядерной программы Ирана, а Вашингтон снизил степень американского вмешательства во внутриполитические процессы в странах СНГ, прежде всего на Украине.


Фото: REUTERS / POOL New
Никита Мендкович: Афганский транзит и
интересы России

Но к середине 2010 г. в политике «Перезагрузки» наметились проблемы. У сторон возникли разногласия по трактовке преамбулы Договора СНВ-3, которая фиксировала взаимосвязь переговоров по ПРО/СНВ. Россия разработала проект дополнительного протокола к СНВ-3, касающийся ПРО. Белый дом предложил Москве подписать декларацию о сотрудничестве в сфере ПРО. Но за минувшие 15 лет Россия и США подписали как минимум пять подобных деклараций, которые выполнены не были. На Вашингтонском саммите 24 июня 2010 г. соглашения по ПРО достигнуто не было.

Президенты Б. Обама и Д. А. Медведев ограничились совместным заявлением о намерении сотрудничать в области наблюдения запусками баллистических ракет. В последующие полтора года разрешить проблему ПРО стороны не смогли. На Лиссабонском саммите НАТО 20 ноября 2010 г. Россия и страны альянса договорились искать компромисс в рамках проекта ЕвроПРО. Но 9 января 2011 г.

Совет НАТО принял решение, что система ЕвроПРО альянса будет развертываться отдельно от России. Переговоры Совета Россия-НАТО в Сочи (4 июля 2011 г.) не завершились успехом. Провал переговоров по ПРО накануне Чикагского саммита НАТО (май 2012 г.) означал, что поиск компромисса отложен не неопределенный срок.

Параллельно на протяжении 2011–2012 гг. в российско-американских отношениях назревал комплекс противоречий, вызванный:
отказом России начать переговоры по сокращению тактического ядерного оружия (ТЯО) в Европе;
недовольством российской стороны операцией НАТО в Ливии;
расхождением позиций Москвы и Вашингтона по Сирии;
активизацией с осени 2011 г. политики США в Центральной Азии;
обострением гуманитарных проблем вроде «дела Магницкого» и «дела Бута».

На официальном уровне Кремль и Белый дом отрицали факт наличия кризиса. Но после демонстративно негативного отношения администрации Б. Обамы к итогам парламентских и президентских выборов в России игнорировать взаимное непонимание стало невозможно. На очереди может оказаться новый виток обновления стратегических потенциалов, который почти всегда сопровождался обострением отношений.

2. Глобальные тенденции развития российско-американских отношений

Высокий уровень конфликтности в российско-американском взаимодействии обусловлен не столько наследием холодной войны, сколько наличием системных противоречий.

На период до 2020 г. общая среда российско-американских отношений будет оставаться конфликтной. Наиболее серьезные проблемы сосредоточены в области стратегической стабильности и связанной с ней проблематикой нераспространения ядерного оружия. Менее значимыми (но не менее конфликтными) будут международно-правовые и энергетические проблемы. Ситуация осложняется тем, что у России и США нет комплекса стабилизирующих экономических связей, как, например, в американо-китайских отношениях. Единственным стабилизирующем фактором российско-американских отношений остается система военно-стратегического паритета. Его поддержание требует, однако, модернизации российского ракетно-ядерного потенциала, что неизбежно создаст новые конфликтные узлы во взаимоотношениях Москвы и Вашингтона.

2.1. Проблема стратегической стабильности

Ключевой проблемой российско-американских отношений остается сохранение стратегической стабильности. Еще в конце 1980-х годов в США возник пласт экспертной литературы о том, что холодная война закончилась не блестяще: советский военный потенциал не был демонтирован по образцу Германии и Японии после Второй мировой войны. Снижение российского военного (особенно, ядерного) потенциала рассматривается как приоритетная задача политики национальной безопасности США.

Россия со своей стороны не стремилась радикально сокращать свой стратегический потенциал. Российская элита рассматривает военный (прежде всего ядерный) потенциал как гарантию от возможных враждебных действий Вашингтона. Для американской стороны стратегическая стабильность традиционно была связана с определением параметров развития стратегических ядерных сил. Основы концепции стратегической стабильности сформулировал в 1977 г. Видный американский эксперт в сфере контроля над вооружениями Пол Нитце. В своем меморандуме для Министерства обороны США он отмечал, что создание СССР нового класса межконтинентальных баллистических ракет (МБР) с разделяющимися головными частями индивидуального наведения (РГЧ ИН) подрывает стабильность в стратегической сфере.


Фото: Государственный департамент США
Встреча Джеймса Бейкера и Эдуарда
Шеварнадзе в Вайоминге, сентябрь 1989

Для ее сохранения Нитце советовал, во-первых, уделить на переговорах особое внимание тяжелым МБР и, во-вторых, исключить из переговоров крылатые ракеты как средство компенсации советского превосходства в МБР. С 1981 года администрация Рональда Рейгана предлагала СССР концепцию стратегической стабильности П. Нитце в качестве основы для переговоров.

В российской трактовке «стратегической стабильность» выступает набором условий, снижающих риск начала ядерной войны. До середины 1980-х годов советское руководство критиковало стратегическую стабильность как «буржуазную теорию». В Кремле опасались, что посредством сокращения тяжелых МБР с РГЧ ИН США хотят добиться односторонних преимуществ. Но в конце 1980-х годов ситуация изменилась.

Руководство СССР во главе с М. С. Горбачевым (1985–1991) стремилось удержать Вашингтон в режиме стратегического диалога. На встрече в Вайоминге 22–23 сентября 1989 г. министр иностранных дел СССР Э. А. Шеварднадзе и госсекретарь США Дж. Бейкер выработали четыре принципа переговоров по контролю над вооружениями:

Разделить переговоры по наступательным и оборонительным стратегическим вооружениям (т.е. по ПРи СНВ);
уделить повышенное внимания проблеме сокращения тяжелых МБР (МБР с РГЧ ИН) как дестабилизирующего» вида СНВ;
допустить наличие «возвратного потенциала» (сокращение посредством не уничтожения, а складирования боеголовок);
исключить крылатые ракеты (т.е. неядерное высокоточное оружие) из переговорного процесса.

Логика Вайомингского компромисса легла в основу российско-американских договоров СНВ-1 (1991), СНВ-2 (1993) и СНП (2002). В 2009 г. ситуация изменилась. Дважды - в Хельсинки (20 апреля 2009 г.) и Амстердаме (20 июня 2009 г) - президент РФ Д. А. Медведев заявил, что Россия будет вести переговоры по СНВ только при условии пересмотра Вайомингского компромисса. Подписанный 8 апреля 2010 г. Договор СНВ-3 (Пражский договор) не только предусматривал снижение потолков СЯС до 1550 блоков у каждой из сторон, но и фиксировал новые правила стратегического диалога:

Cохранение права России и США на наличие «возвратного потенциала»;
учет проблемы ПРО в структуре стратегического баланса;
исключение из переговорного процесса неядерного высокоточного оружия;
отсутствие лимитов на РГЧ ИН;
отказ от приоритетности переговоров по сокращению тяжелых МБР;
ослабление системы взаимных инспекций.

Центральной повесткой российско-американских отношений на период до 2020 г. останется способность (или не способность) Москвы и Вашингтона договориться о взаимовыгодной ревизии Пражского компромисса.

Условия «Пражского компромисса» остаются, однако, хрупкими. Стороны по-разному трактуют преамбулу Договора СНВ-3 о взаимосвязи стратегических оборонительных и наступательных вооружений. МИД России рассматривает ее как обязательство Соединенных Штатов вводить ограничения на количество развертываемых систем ПРО. Госдепартамент США видит в ней не более чем параметры будущих переговоров по ограничению вооружений. 23 ноября 2011 г. президент Д. А. Медведев заявил о возможности выхода России из СНВ-3 в случае резкого наращивания потенциала американской системы ПРО. Поэтому центральной повесткой российско-американских отношений на период до 2020 г. останется способность (или не способность) Москвы и Вашингтона договориться о взаимовыгодной ревизии Пражского компромисса.

2.2. Проблема нераспространения ядерного оружия

Конфликтной сферой российско-американских отношений остается проблема нераспространения ядерного оружия. Формально Москва и Вашингтон совместно выступают за укрепление Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Фактически между Россией и США сложился комплекс противоречий, связанный с различной политикой в отношении государств-аутсайдеров международной системы нераспространения.

На период до 2020 г. общая среда российско-американских отношений будет оставаться конфликтной.

За минувшие двадцать лет в США сформировалась стратегия контрраспространения (counter-proliferation strategy). Она предполагает превентивное изъятие оружия массового поражения у «опасных» (с точки зрения Вашингтона) режимов и предотвращение его попадания в руки транснациональных криминально-террористических сетей. Современная американская политика контрраспространения включает в себя пять вариантов действия:

«выкуп» ядерной программы у потенциально-опасного государства;
установление контроля над атомными объектами «проблемных» стран;
частичное признание ядерного статуса нарушителя в обмен на соблюдение им ряда международных соглашений;
силовые угрозы и нанесение (в крайнем случаев) разоружающих ударов по ядерным и протоядерным объектам «опасных режимов»;
ужесточение международного контроля над замкнутым ядерным топливным циклом (ЗЯТЦ).


Фото: hgimediacenter.com
Алексей Фененко: Парадоксы «Глобального
нуля»

Стратегия контрраспространения требует частичной ревизии условий Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ). Согласно Договору о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) любое неядерное государство имело право на мирное использование атомной энергии. 11 февраля 2004 г. президент Дж. Буш-младший предложил проект реформы ДНЯО: (1) ввести запрет на поставки технологий ЗЯТЦ, странам, не овладевшим им до 1 января 2004 г.; (2) обязать страны, выходящие из ДНЯО, вернуть МАГАТЭ технологии ЗЯТЦ, (3) принять международный кодекс поведения в сфере мирного использования атомной энергии и (4) повысить статус Всемирной ядерной ассоциации как возможного контролера за рынком расщепляющихся материалов. С 2009 г. эти предложения отстаивает и администрация Б. Обамы в рамках проекта «безъядерного мира» или «глобального нуля». Они созвучны «Плану Баруха» (1946), согласно которому предполагалось передать все компоненты ЗЯТЦ, включая добычу урановой руды, под контроль Комиссии ООН по атомной энергии.

За минувшие пятнадцать лет администрации США утвердили несколько прецедентов реализации стратегии контрраспространения:

1. Ирак: проведение военной операции под предлогом изъятия ОМП у «потенциально опасного» режима;
2. Иран: требование свернуть программу обогащения урана;
3. КНДР: требование ликвидировать ядерные объекты под контролем МАГАТЭ и / или комиссии «пяти держав»;
4. Пакистан: требование допустить американских представителей к управлению ядерным потенциалом этой страны;
5. Индия: частичное признание ее ядерного статуса в обмен на открытие Дели своих гражданских ядерных объектов для МАГАТЭ .

Россия, напротив, относится к политике контрраспространения настороженно. Российская общественность не понимает, почему США, позволяя Франции и Германии проводить самостоятельную коммерческую политику в отношении «проблемных» стран, отказывают в этом праве России.

Российская сторона подозревает, что под прикрытием риторики о необходимости усиления ДНЯО Соединенные Штаты выдавливают конкурентов с перспективных ядерных рынков. В Москве сильны опасения, что перечисленные выше прецеденты - задел для применения стратегии контрраспространения к России и КНР. На период до 2020 г. сохраняется угроза статусного конфликта, связанного со стремлением Москвы повысить свою роль в международной системе нераспространения, с одной стороны, и неготовностью Вашингтона согласиться с ревизией сложившегося порядка - с другой.

2.3. Проблема реформы системы международного права

Проблема реформы международного права будет одной из наиболее конфликтных сфер российско-американских отношений.

На протяжении последних двадцати лет в политике США оформилась тенденция к реформе системы международного права. Предшествующая система, сложившаяся по итогам Второй мировой войны, учитывала преобладание пяти великих держав (США, СССР, Великобритания, Франция, КНР) и как минимум двух сверхдержав с примерно равными военными потенциалами (США, СССР). Окончание холодной войны и распад СССР в 1991 г. не привели к серьезным сдвигам на международно-правовом уровне. Современный мировой порядок действует на основе институтов Ялтинско-Потсдамской системы. Поэтому утверждение американского лидерства требует от США проводить политику реформирования структуры мирового порядка.

Для реализации этих инициатив Соединенные Штаты проводили политику по нескольким направлениями:

Инициирование на международном уровне обсуждения проблемы неэффективности деятельности ООН, особенно - Совета Безопасности ООН;
создание серии прецедентов действия других организаций, институтов или «клубов» (прежде всего -НАТО или «Группы восьми») без санкции СБ ООН;
отказ от введения международно-правовых ограничений деятельности США как лидера нового мирового порядка;
поощрение организации судебных процессов по делу лидеров суверенных государств;
организация прецедентов, призванных пересмотреть ряд норм международного гуманитарного права ХХ в. (например, нераспространение действия Женевской конвенции о нормах обращения с военнопленными 1929 г. на талибов).

Соединенные Штаты используют при этом ряд механизмов, которые затрагивают российские интересы. Первый - стремление снизить роль Совета Безопасности ООН как ключевого института, ответственного за поддержание международного мира и безопасности. Второй - спекуляции на международном уровне тематикой сталинизма и итогов Второй мировой войны. (Что создает задел для делегитимизации деятельности ООН). Третий - политизация тематики коррупции. Большинство данных о коррупции элит других стран, регулярно вбрасываемых американскими и британскими СМИ, пока не нашли документального подтверждения. Зато они создают политико-психологический фон, в котором лидеры суверенных государств чувствуют себя неуверенно. Проблема реформы международного права будет одной из наиболее конфликтных сфер российско-американских отношений.

2.4. Проблемы энергетической безопасности


Фото: REUTERS/Kacper Pempel
Алексей Мастепанов: Сланцевый газ: что
он несёт России?

Потенциально конфликтной сферой российско-американских отношений остаются вопросы энергетической безопасности. Концепция «энергетической безопасности» была разработана в США после первого «нефтяного шока» 1973 г. Она предусматривала (1) диверсификацию источников энергоносителей, (2) развитие альтернативных отраслей энергетики (прежде всего - атомной энергетики), (3) обеспечение свободного доступа к источника энергоносителей, (4) допустимость использования силы для защиты энергетических интересов. В 1975 г. такое понимание энергетической безопасности стало программой «Группы семи».

Договор к Энергетической Хартии (ДЭХ) 1994 г. был призван повязать экспортеров энергоносителей (прежде всего - Россию) комплексом соглашений. Интеграция России в «Группу семи» изменила ситуацию. Москва с 2005 г. ставит вопрос о реформе понимания энергетической безопасности за счет большего учета интересов экспортеров. На саммите «Группы восьми» в Санкт-Петербурге (15–17 июля 2006 г.) России удалось добиться включения в документы нового понимания энергетической безопасности как обеспечения безопасности всего цикла добычи, транспортировки и распределения энергоносителей.

С этого времени в Вашингтоне разрабатываются и апробируются на практике различные варианты противодействия российскому «энергетическому оружию»: от поддержки Украины и Белоруссии в энергетических конфликтах с Россией до поощрения политики Туркменистана по созданию системы экспорта углеводородов в обход Российской Федерации.

В 1970-х годах первенство на энергетическом рынке принадлежало американо-британским компаниям (так называемых «семь сестер»). В 2000-х годах они уступили первенство государственным корпорациям России, КНР, стран Персидского залива, Индии, Индонезии и Бразилии. Отсюда - стремление американского бизнеса играть на разукрупнение конкурентов. У России и США нет также позитивного опыта взаимодействия в энергетической сфере. Совместные проекты («Сахалин-1», «Сахалин-2», «Северный мост») оказались несостоятельными. У российского и американского энергетического бизнеса пока не было опыта достижения компромиссов.

Дополнительным источником напряженности служит «британский фактор». До середины 1980-х годов Великобритания была ведущей энергетической державой зарубежной Европы. Но начавшееся с 1986 г. падение объемов добычи углеводородов в Северном море усилило роль энергетических поставок из СССР/России. Ведущая роль стала переходить к Германии как ключевому транзитному узлу поставок российских углеводородов. Такая тенденция вызывает противодействие Лондона. Британская дипломатия пытается использовать фактор стран Центрально-Восточной Европы для ослабления российско-германского энергетического взаимодействия. Эта политика пользуется всемерной поддержкой Вашингтона.

3. Региональные тенденции развития российско-американских отношений

Потенциально конфликтной остается ситуация на региональном уровне. У России и США по-прежнему сильны разногласия на региональном уровне, многие из которых унаследованы от периода холодной войны. Именно в регионах опасность российско-американского военного столкновения при определенных условиях может усилиться к началу 2020-х годов. Вместе с тем, на региональном уровне есть ряд стабилизирующих обстоятельств, которые могут создать условия для российско-американского конструктивного взаимодействия.

3.1. Европа

Материалы научно-практической
конференции «Евроатлантическое
сообщество безопасности: миф или
реальность», 23 марта 2012 г.

Наибольшие противоречия у России и США сохраняются в Европе. Ведущей организацией зарубежной Европы остается военно-политический блок НАТО, основанный на системе американского присутствия в Европе и предоставлении американских гарантий безопасности европейским союзникам.

Между Россией и НАТО возникает «дуга нестабильности» - спорное пространство от Мурманска до Нагорного Карабаха с замороженными или латентными этнополитическими конфликтами. На протяжении последних 50 лет в Евроатлантике соперничали два подхода к обеспечению безопасности. Атлантический подход фокусировал внимание на важности сохранения американских гарантий безопасности союзникам по НАТО. Евро-атлантический подход признавал американское лидерство в Европе, но стремился ограничить свободу действий Вашингтона через подписание взаимообязывающих соглашений. Элиты США, Великобритании и Нидерландов, Дании и Норвегии отстаивали приоритет атлантизма. Страны континентальной Западной Европы (прежде всего - Франция и ФРГ) выступали сторонниками евроатлантического подхода Советский Союз с середины 1960-х годов сделал ставку на сотрудничество с евроатлантизмом. Эту тенденцию продолжает и Российская Федерация. Ключевыми российскими инициативами рубежа 2000-х и 2010-х годов стали проекты Договора о европейской безопасности (ДЕБ) и «Евроатлантической инициативы в области безопасности» как механизма неофициального диалога . Москва стремится ограничить Вашингтон комплексом соглашений, призванных (1) снизить свободу США в вопросах применения силы, (2) создать механизм совместного обсуждения Россией и НАТО проблем европейской безопасности и (3) зафиксировать систему обязательств России и НАТО на случай конфликта с третьими странами.

Именно в регионах опасность российско-американского военного столкновения при определенных условиях может усилиться к началу 2020-х годов.

В Вашингтоне опасаются, что посредством подобных соглашений Москва попытается подорвать гарантии Соединенных Штатов перед странами Западной Европы и в конечном счете весь механизм НАТО. К началу 2010-х годов в Европе наметился кризис евроатлантизма. В странах ЕС происходит ренессанс трансатлантических отношений.

Во-первых, Франция при президенте Николя Саркози (2007–2012) отказалась от концепции голлизма как основы внешней политики. Возвращение Франции в военную организацию НАТО (2009), подписание франко-британской союзной декларации (2010), Ливийская война (2011) и совместное франко-британское выступление по Сирии (2012) доказали, что Париж осваивает роль «младшего» партнера США и Великобритании.

После Ливийской войны 2011 г. ведущая роль в ЕС перешла от франко-германского к франко-британскому тандему, который более связан с Вашингтоном, чем проект ОЕПБО. Новый расклад сил в зарубежной Европе усиливает конфликтный потенциал в российско-американских отношениях.

Во-вторых, ослаб запущенный в 1996 г. проект «европейской оборонной идентичности». Летом 2011 г. был распущен ЗЕС. Его планировалось заменить Общеевропейской политикой безопасности и обороны (ОЕПБО). Но страны ЕС пока не сумели согласовать параметры европейских миротворческих сил. Реальной военной основой ЕС становятся франко-британские соглашения 2010 г.

В-третьих, изменился расклад сил в Евросоюзе. После Ливийской войны 2011 г. ведущая роль в ЕС перешла от франко-германского к франко-британскому тандему, который более связан с Вашингтоном, чем проект ОЕПБО. Новый расклад сил в зарубежной Европе усиливает конфликтный потенциал в российско-американских отношениях. К конфликтным факторам можно отнести:

Стремление США участвовать в урегулировании военно-политических конфликтов на постсоветском пространстве;
продолжение политики расширения сферы ответственности НАТО;
развертывание США систем ПРО в зарубежной Европе;
отсутствие механизмов диалога России и НАТО о сокращении тактического ядерного оружия (ТЯО);
отсутствие адекватной замены ДОВСЕ;
включенность британского ядерного потенциала в американскую систему ядерного планирования;
нежелание Британии и Франции присоединиться к советско-американскому Договору о ликвидации ракет средней и меньшей дальности 1987 г.;
сохранение конфликтного потенциала в отношениях России со странами Центрально-Восточной Европы, вызванного в том числе историческим наследием.

До 2020 г. напряженность между Россией и США в Европе будет возрастать под воздействием трех обстоятельств. После отказа Франции от политики голлизма российская сторона лишилась влиятельного посредника в российско-американских отношениях, каким традиционно выступал Париж. В России усилилось разочарование в ОБСЕ как площадке переговорного процесса. США не отказались от проектов расширения НАТО на постсоветское пространство. Провал переговоров по российскому проекту Договора о европейской безопасности (ДЕБ) доказал, что России и США пока не удалось выработать новые правила взаимодействия в Европе.

3.2. Центральная Азия

Фото: Official White House Photo by Pete Souza
Мария Небольсина: Афганский транзит
Обамы

Российско-американские отношения в Центральной Азии строятся на основе пересечения двух на первый взгляд противоположных тенденций. Россия поддерживает антитеррористическую операцию НАТО в Афганистане и оказывает ей материально-техническую поддержку. (Хотя Кремль регулярно критикует альянс за недостаточную борьбу с производством наркотиков на афганской территории). Одновременно Москва опасается, что Вашингтон выстроит самостоятельную систему отношений с бывшими среднеазиатскими республиками СССР и подорвет механизмы ШОС и ОДКБ.

Ситуация осложняется отсутствием взаимного признания между НАТО и ОДКБ, что приводит к фактическому соперничеству в регионе двух военно-политических блоков. Новый взгляд Вашингтона на роль Центральной Азии был закреплен в Стратегии национальной безопасности США 2002 г. (СНБ-2002). В документе постулировались три основы центральноазиатской политики США. Во-первых, Вашингтон на обозримую перспективу намерен сохранить свое присутствие в Центральной Азии. Во-вторых, наличие военной инфраструктуры в Центральной Азии позволяет США решать комплекс военно-политических задач: от борьбы с транснациональным терроризмом до ограничения ресурсов России и «сдерживания» КНР. В-третьих, ни Ташкентский договор 1992 г., ни ШОС не препятствуют США выстраивать свою систему отношений с центральноазиатскими государствами.

Эта система может совпадать, а может и не совпадать с интересами России и КНР.

Попытки республиканцев провести «ускоренную демократизацию» Центральной Азии оказались неудачными. Администрация Б. Обамы учла ошибки предшественников. На Лиссабонском саммите НАТО 20–21 ноября 2010 г. Было принято решение о выводе военного контингента альянса из Афганистана в 2014 г. Позиции США косвенно усилило подписанное 27 сентября 2010 г. Соглашение между КНР и РФ о сотрудничестве в борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом. В Ташкенте, Душанбе и Ашхабаде оно было воспринято как резкое усиление позиций России и КНР в регионе. Возник объективный запрос на поиск контрбалансира России и КНР в лице США.

После центральноазиатского турне госсекретаря США Х. Клинтон в октябре 2011 г. Вашингтон осуществляет политику в регионе по следующим направлениям:
переговоры со странами Центральной Азии о партнерстве в вопросах предстоящего вывода войск НАТО из Афганистана;
консультации со странами Центральной Азии о возможности сохранения американского присутствия в регионе после 2014 г.;
поддержка энергетической политики Туркменистана по созданию новых газопроводных систем в южном и восточном направлении;
вовлечение Узбекистана в переговорный процесс по Афганистану отдельно от партнеров Ташкента по ШОС;
предоставление США статуса партнера по диалогу ШОС;
содействие расширению количества участников ШОС (например, за счет присоединения к организации Турции или Индии).

Соединенные Штаты вновь, как и в 2002–2003 гг., пытаются выстроить комплекс самостоятельных военно-политических (а в идеале и энергетических) связей с центральноазиатскими государствами. Такая политика призвана размыть особый характер ШОС как первой организации обеспечения региональной безопасности без участия США.

Лозунг «смены режимов» Вашингтон снял или отложил «до лучших времен». Зато США претендуют на роль «критического балансира» растущему влиянию России и КНР.

В ближайшие десять лет наибольшие опасения России в Центральной Азии будет по-видимому вызывать опасность повторения «сценария 2002 года». Весной 2002 г. администрация Дж. Буша-младшего стала зондировать возможность вступления или предоставления США статуса ассоциированного члена ШОС. Предложения Белого дома поставили ШОС на грань кризиса. Узбекистан поддерживал американские предложения. Китай выступил против подключения Вашингтона к ШОС. Только выведя за скобки вопрос об американском присутствии, страны ШОС приняли Устав организации на Санкт-Петербургском саммите 7 июня 2002 г.

Ресурсы Москвы в настоящее время меньше, чем были в начале 2000-х годов. Администрация Дж. Буша-младшего делала ставку на индуцирование кризиса в ШОС и смену центральноазиатских элит. Это порождало недоверие к американской политике в Центральной Азии. Администрация Б. Обамы действует более осторожно. Лозунг «смены режимов» Вашингтон снял или отложил «до лучших времен». Зато США претендуют на роль «критического балансира» растущему влиянию России и КНР. Это повышает их шансы на выстраивание партнерских отношений со странами Центральной Азии.

На период до 2020 г. наиболее опасным для России был бы «британский сценарий» 1940-х годов: выстраивание Соединенными Штатами самостоятельных отношений с регионами при минимальном участии центра в этом процессе.

3.3. Тихоокеанский регион

К 2020 г. возрастающую роль в российско-американском взаимодействии будет играть Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР) и - шире - международные отношения на Тихом океане. Стержнем этого региона выступает американо-китайское противостояние. Соединенные Штаты с середины 2010 г. перешли к обновленной политике «сдерживания Китая». Она включает в себя несколько направлений:
возрождение созданного в 1951 г. военного союза АНЗЮС (США, Австралия и Новая Зеландия);
выстраивание системы нового присутствия США в Индокитае, прежде всего за счет военного партнерства с Вьетнамом и усиления американского контроля за Малаккским проливом;
расширение военного партнерства США с Индией;
выстраивание нового объединения Транстихоокеанское партнерство (ТТП), призванного в том числе размыть особый характер отношений внутри АСЕАН.

Фото: grandstroy.blogspot.com
Артем Лукин: Россия и США в АТР:
возможно ли стратегическое партнерство?

Региональная политика России остается двойственной. Основой российской политики остается стратегическое партнерство с КНР в формате «большого договора» 2001 г. Визит премьер-министра В. В. Путина в Пекин 10–11 октября 2011 г. подтвердил намерение обеих сторон расширять его формат. Но одновременно Москва стремится уравновесить диспропорциональное влияние китайского бизнеса на российском Дальнем Востоке. С этой целью Россия периодически инициирует переговоры о расширении экономических связей с Японией, Южной Кореей, странами АСЕАН и США.

Администрация Б. Обамы пыталась вести игру на ослабление российско-китайского стратегического партнерства. Соединенные Штаты на протяжении 2009 г. предлагали КНР концепцию «группы двух» как привилегированного американо-китайского партнерства. В 2010 г. эксперты Института Брукингса разрботали концепцию «Северной альтернативы АСЕАН» (Northen Alternative of ASEAN): гипотетической организации с участием США, Канады, Южной Кореи и, возможно, Японии.

В запасе у Вашингтона есть ракетно-космическая сфера. После возрождения в ноябре 2010 г. блока АНЗЮС Канберра и Веллингтон активизировали контакты с Роскосмосом относительно возможности партнерства в области ракетно-космических технологий. Недействующим остается и российско-японское соглашение о партнерстве в сфере мирного исследования и использования космического пространства 1993 г. В контексте обостряющегося соперничества в АТР партнерство России с этими странами в области ракетно-космических технологий вызовет недовольство Пекина.

У России и США сохраняются территориальные противоречия. Россия не ратифицировала соглашение 1990 г. о разделе спорных участков Берингова моря. США и Япония не признают за Охотским морем статус территориального моря России. Неразделенными остаются шельфовые зоны Берингова пролива, где граница определена российско-американским соглашением 1867 г. (Последнее было выработано задолго до принятия Конвенции ООН по морскому праву 1982 г. и не отражает его).

У России и США сохраняются территориальные противоречия. Россия не ратифицировала соглашение 1990 г. о разделе спорных участков Берингова моря. США и Япония не признают за Охотским морем статус территориального моря России.

На официальном уровне Вашингтон пока не ставит вопрос о прямых контактах США с дальневосточными регионами. Однако американские эксперты обсуждают возможность участия дальневосточных регионов России в АТЭС отдельно от остальной России, имея ввиду, что членами АТЭС выступают не государства, а экономики. Подобные проекты предлагаются американскими аналитиками в отношении возможности самостоятельного участия российского Дальнего Востока в ТТП или гипотетической «Северной альтернатив АСЕАН». В Москве учитывают распространенную в американских экспертных кругах ностальгию по Дальневосточной республике начала 1920-х годов.

Потенциальный комплекс российско-американских противоречий может сложиться вокруг АТЭС. «Богорские задачи» 1994 г. предусматривали (1) создание к 2020 г. Зоны свободной торговли по Тихому океану и (2) проведение либерализации к 2010 г. системы внешней торговли наиболее развитых член АТЭС. Эти задачи не были выполнены. Однако в Москве сильны опасения, что ускорение экономической интеграции в АТЭС могут создать проблемы для осуществления контроля федерального центра над миграционными потоками из КНР и деятельности дальневосточных регионов России.

Новой проблемой для российско-американских отношений может стать перераспределение полномочий между федеральным центром и дальневосточными регионами России. Перенос части столичных функций в один из городов Дальнего Востока может вызвать дискуссии о переустройстве Российской Федерации по конфедеративному принципу.

Администрация Б. Обамы настороженно относится к реализации предложенного Россией в октябре 2011 г. проекта «Евразийского союза». Уместно ожидать попытки США косвенно противодействовать этим инициативам.

США могут оказать поддержку подобным тенденциям за счет (1) выдвижения инициатив по самостоятельному вступлению российского Дальнего Востока в различные интеграционные объединения на Тихом океане и (2) попыток начать переговоры с дальневосточными регионами России о разрешении территориальных споров. На период до 2020 г. наиболее опасным для России был бы «британский сценарий» 1940-х годов: выстраивание Соединенными Штатами самостоятельных отношений с регионами при минимальном участии центра в этом процессе .

3.4. «Постсоветское» пространство

Отношения России с Соединенными Штатами на территории бывшего СССР отличаются высокой степенью прогнозируемости. С конца 1993 г. Белый дом независимо от партийной принадлежности администрации стремился:

Поддерживать «геополитический плюрализм» в Евразии (т.е. независимость и территориальную целостность бывших республик СССР);
развивать самостоятельный диалог с республиками бывшего Советского Союза независимо от позиции Москвы;
поощрять проекты экспорта углеводородов по независимым от России маршрутам;
препятствовать реализации интеграционных проектов, в центре которых находится Россия.

Администрация Б. Обамы настороженно относится к реализации предложенного Россией в октябре 2011 г. проекта «Евразийского союза». Уместно ожидать попытки США косвенно противодействовать этим инициативам. На период до 2015 г. ключевыми инструментами здесь могут выступать (1) поддержка Вашингтоном политиков, нацеленных на дистанцирование от России и (2) расширение взаимодействия НАТО и ЕС (при прямой или косвенной поддержке США) военно-политического взаимодействия республик бывшего СССР со структурами НАТО и ЕС. После 2015 г. Политика Вашингтона на «постсоветском пространстве» подвергнется переосмыслению: она будет, определяться успехами или неудачами интеграционного проекта «Евразийского союза».

3.5. Арктика

Фото: AFP / Charly Hengen
Алексей Фененко: Москва и Вашингтон в
Арктическом пространстве

В Арктическом регионе российско-американские отношения до 2020 г. будут оставаться конфликтными. Между сторонами существует объективное противоречие. Россия выступает за сложившуюся в 1920-х годах секторальную систему раздела Арктики. Соединенные Штаты выступают за интернационализацию Северного Ледовитого океана и отказа от секторального деления. Россия стремится закрепить за собой советский арктический сектор через признание части подводных хребтов Ломоносова и Менделеева продолжением Сибирской континентальной платформы. Вашингтон, как следует из текста «Региональной политики США в Арктике» (2009 г.), будут противодействовать этому процессу.

Ситуация осложняется тремя обстоятельствами. Дискуссия о переделе Арктики происходит между пятью арктическими державами, четыре из которых - члены военно-политического блока НАТО, Норвегия, Дания и Канада являются союзниками США по Вашингтонскому договору 1949 г. Соединенные Штаты могут иметь с ними территориальные противоречия, однако они (в отличие от противоречий с Россией) не имеют военно-политической подоплеки.

Квазиэкологические концепции рассматриваются в Вашингтоне как инструмент интернационализации Северного Ледовитого океана и, следовательно, сокращения акватории действия Северного флота ВМФ России. США, Норвегия и Швеция никогда не признавали эксклюзивных прав России на Северный морской путь. Развитие «общих экологических проектов» видится из Вашингтона, Осло и Стокгольма как косвенное согласие России на пересмотр статуса этой транспортной артерии.

В Арктическом регионе российско-американские отношения до 2020 г. будут оставаться конфликтными. Между сторонами существует объективное противоречие.

Арктические споры связаны с дискуссиями о перспективах развития российских и американских стратегических ядерных сил (СЯС), прежде всего - баллистических ракет на подводных лодках (БРПЛ). США стремятся девальвировать мощь Северного флота ВМФ России, который выступает основой морской компоненты российских СЯС. Союзники США поддерживают Вашингтон в этом устремлении.

Эти факторы до 2020 г. будут с высокой долей вероятности определять развитие российско-американских отношений в Арктике.

Новый формат российско-американскому взаимодействию в Арктике придает Мурманский договор между Россией и Норвегией 2010 г. Документ доказал:

Возможность ведения диалога России с другими арктическими странами без участия США;

Ограниченность формата взаимодействия России с арктическими союзниками США (Норвегия, несмотря на раздел спорных районов Баренцева моря и уступок Москвы по Шпицбергену, не признала Северный морской путь (СМП) внутренней транспортной артерией России);

Допустимость использования США территориальных уступок Москвы как прецедента для разрешения российско-американских пограничных споров.

К стабилизирующим факторам российско-американских отношений в Арктике можно отнести, во-первых, предельную сложность климатических условий Северного Ледовитого океана и, во-вторых, наличие у США территориальных противоречий с Данией и Канадой. Позитивную роль могут сыграть совместные российско-американские проекты глубоководного бурения для Северного Ледовитого океана.

4. Сценарии развития российско-американских отношений до 2020 г.

Развитие тенденций российско-американских отношений позволяет сделать вывод об исчерпании модели «навязанного консенсуса» как основы двусторонних отношений. Эта модель, сложившаяся в первой половине 1990-х годов, предполагала развитие российско-американского взаимодействия на основе повестки дня, выработанной при определяющей роли США. Эта модель исчерпала себя в 2007–2008 гг.

Попытка администрации Б. Обамы возродить ее в рамках политики перезагрузки не принесла результатов и столкнулась с противодействием Москвы. К концу 2012 г. Двусторонние отношения независимо от итогов предстоящих президентских выборов в США вошли в стадию определения будущего формата отношений. Здесь возможны три варианта.

Сценарий «малой конфронтации» сведет российско-американские отношения до уровня контактов о снижении военной напряженности и возобновлении диалога по военно-политическим проблемами.

4.1. Возвращение к «малой конфронтации»

Модель «малой конфронтации» предполагает окончательное свертывание результатов политики «Перезагрузки», возвращение к конфронтационной риторике, модернизацию ракетно-ядерных потенциалов России и США и высокий уровень региональной конфликтности. Вероятность подобного развития событий высока. К такой модели взаимодействия могут привести следующие факторы:

Отсутствие договоренностей между Россией и США по ПРО;
неудача переговорного процесса 2009–2011 гг. по реформе системы европейской безопасности;
нарастание российско-американского соперничества в Центральной Азии;
негативное отношение американского истеблишмента (независимо от партийной принадлежности) к фигуре Владимира Путина;
психологический негатив в двусторонних отношениях, вызванный критичной позицией Белого дома к итогам парламентских и президентских выборов в России;
излишне резкая предвыборная риторика кандидата от республиканцев М. Ромни.

Ситуация может напоминать события 2007–2008 гг. Тогда в ответ на Мюнхенскую речь В. В. Путина американская сторона создала управляемый кризис вокруг Грузии с целью выяснить степень готовности Кремля реализовать на практике «мюнхенские предупреждения». Подобный кризис для проверки степени прочности позиций В. В. Путина и его готовности идти на применение силы может быть организован и ближайшие годы. Наиболее вероятными точками для его организации выглядят территориальные споры России с Японией, затяжной военно-политический кризис вокруг Грузии, попытки смены власти в Белоруссии, территориальные противоречия в Арктике, «размораживание» конфликтов в Приднестровье и Нагорном Карабахе. Возникнет опасность встречной эскалации региональных конфликтов по образцу 2008 г.


Фото: wallpaperhd.info
Доклад «Ядерное оружие и стратегическая
стабильность: поиски российско-
американского консенсуса в XXI веке»

Потенциал российско-американской конфликтности в стратегической сфере остается также высоким. В определенной степени он даже выше, чем был в советско-американских отношениях 1960-х и 1970-х годов. Во-первых, Россия и США подошли к критическим потолкам сокращения СЯС - до 1550 оперативно-развернутых боезарядов у каждой из сторон. Дальнейшее снижение потолков (ниже 1000 боезарядов) может сделать возможным нанесение разоружающего удара по стратегическим силам одной из сторон.

Во-вторых, за минувшие двадцать лет Россия и США обновляли свои СЯС намного медленнее, чем в 1970-х и 1980-х годах. Потенциал для вывода из строя ядерных систем будет намного меньше, чем это было до 2009 г.

В-третьих, сужаются возможности для достижения компромисса по ПРО. Вашингтон выделяет крупные средства на реализацию этого проекта, а американский бизнес получает крупные военные заказы. Американцы не видят, на какую крупную уступку со стороны Москвы они могли бы разменять возможное соглашение по ПРО.

В-четвертых, Россия при угрозе быстрого наращивания потенциала американской ПРО может пойти на выход из Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности 1987 г. Итогом может стать воссоздание системы 1980-х годов: противостояние в Европе на базе ракет средней и меньшей дальности. Для такой системы будет характерно предельно малое подлетное время к целям на территории России и стран ЕС и высокая вероятность возникновения регионального конфликта с использованием ядерного оружия.

Сценарий «малой конфронтации» сведет российско-американские отношения до уровня контактов о снижении военной напряженности и возобновлении диалога по военно-политическим проблемами. Приоритетными задачами станут сохранение Договора СНВ-3 и выработка мер предотвращения конфликтов. И Россия, и США будут заинтересованы в посреднике, каким традиционно была Франция.

В настоящее время такой посредник в Европе отсутствует. Возможно, им станет британская дипломатия по мере расширения военно-политической самостоятельности Лондона от Вашингтона. В этом случае для России многократно возрастет ценность британского направления.

4.2. «Стагнационный сценарий»

«Стагнационный сценарий» двусторонних отношений основан на замораживании современных тенденций. Его основными чертами можно считать:

Сохранение системы взаимного ядерного сдерживания и ракетно-ядерного паритета как основы российско-американских отношений;
ведение вялотекущих переговоров по противоракетной обороне без достижения ощутимых результатов;
ускорение попыток США играть на подрыв российско-китайского стратегического партнерства или (в случае неудачи) переформатирование политики Индии на конфронтацию с Москвой и Пекином;
опосредованное соперничество в Центральной Азии при демонстративной риторике о наличии общих интересов в Афганистане;
высокий уровень соперничества на территории бывшего СССР и в Европе (где Россия, как СССР в 1960-х годах, попытается играть на противоречиях стран ЕС и США);
сохранение демонстративно конструктивных контактов между лидерами России и США независимо от партийной принадлежности будущего президента США,
сведение повестки двусторонних отношений до контроля над вооружениями.

Немалую роль будет также играть способность стран ЕС добиться реальной военно-политической автономии от США. Участие России в переговорах по проблемам европейской безопасности снизит у российской элиты ощущение опасности. Игнорирование России при решение европейских проблем ужесточит политику Москвы. Обе стороны, возможно, попытаются использовать в своих целях обостряющийся с 2009 г. «немецкий вопрос»: проблему полного восстановления суверенитета Германии.

В настоящее время «стагнационный сценарий» выступает наиболее реалистичным вариантом развития двусторонних отношений. Ракетно-ядерный паритет служит стабилизирующей основой российско-американских отношений. На период до 2016–2017 гг. Москва и Вашингтон будут наблюдать за способностью друг друга развернуть систему ПРО и провести модернизацию СЯС.

Наиболее серьезным узлом противоречий станет, по-видимому, Центральная Азия. Вашингтон с высокой степенью вероятности будет пытаться размыть роль ШОС и ОДКБ. Достижение этой проблемы возможно двумя путями. Первая - широкая поддержка оппозиции в странах Центральной Азии. Второй - интеграция США в структуры ШОС. В обоих случаях речь может идти о росте неустойчивости в этом регионе.

Серьезным испытаниям этот сценарий подвергнется в 2018–2020 гг. Договор СНВ-3 не предусматривает промежуточных сроков сокращения СЯС. Теоретически одна из сторон может заявить о намерении не проводить основные сокращения поэтапно, а перед началом сокращений выйти из СНВ-3. В такой ситуации ей удастся сохранить СЯС на уровне 2010 г. Это даст России или США преимущества в случае коллапса СНВ-3.

В настоящее время «стагнационный сценарий» выступает наиболее реалистичным вариантом развития двусторонних отношений. Ракетно-ядерный паритет служит стабилизирующей основой российско-американских отношений. На период до 2016–2017 гг. Москва и Вашингтон будут наблюдать за способностью друг друга развернуть систему ПРО и провести модернизацию СЯС. После этого (примерно к 2018 г.) элиты России и США будут действовать, исходя из наличия или отсутствия ракетно-ядерного паритета.

4.3. Позитивный сценарий

Фото: The Missile Defense Agency
Доклад «Десять лет без договора по ПРО.
Проблема противоракетной обороны в
российско-американских отношениях»

Позитивный сценарий в настоящее время наиболее сложен для реализации. Российско-американские отношения на 80% связаны с проблемами контроля над вооружениями. Без соглашения по ПРО российская сторона не пойдет на подписание новых соглашений по СНВ. Поэтому России и США следует найти развязку наиболее сложных проблем на достратегическом уровне.

России и США следует начать диалог по проблеме тактического ядерного оружия (ТЯО). Выйти на реальные сокращения ТЯО сторонам к 2020 г. вряд ли удастся. Но переговорный пакет по ТЯО может включать в себя следующие аспекты. Прежде всего, речь идет об уточнении VII статьи ДНЯО о правовых условиях присутствия ТЯО на территории третьих стран. России важно вернуться к переговорами о создании «безъядерной зоны» в Центрально-Восточной Европе. Эти переговоры предусмотрены Основополагающим актом Россия-НАТО (1997), но находятся в замороженном состоянии.

Проблема ТЯО возрождает дискуссии по германскому вопросу. С 2009 г. Берлин последовательно выступает за вывод американского ТЯО из Европы. Вывод американского ТЯО из Германии убирает основу американских ядерных гарантий Берлину. Это ставит вопрос о характере будущей политики ФРГ. Московский договор 1990 г. снял с Германии остатки оккупационного статуса. Но он сохранил введенные Боннским договором 1952 г. запреты на проведение референдумов по военно-политическим проблемам, на требование вывода иностранных войск до подписания мирного договора, на развитие ряда компонентов вооруженных сил и на принятие внешнеполитических решений без консультации с державами-победительницами. Россия и США могут вернуться к проблеме заключения мирного договора с Берлином и восстановления полноценной правосубъектности Германии в военной сфере.

России важно начать диалог с США по проблеме развертывания американских систем ПРО в Европе. Кризис вокруг третьего позиционного района ПРО был как-будто урегулирован заявлением президента Б. Обамы 17 сентября 2009 г. об отсутствии планов его развертывания. Но Вашингтон не денонсировал подписанные в 2008 г. договоры с Польшей и Чехией. Теоретически ничто не мешает следующей администрации США возобновить этот проект. Москва обеспокоена озвученными осенью 2009 г. проектами США по развитию систем ПРО морского базирования в Европе. Москве важно получить гарантии неразвертывания подобных систем в морских акваториях Черного и Балтийского морей. После конфликта вокруг третьего позиционно района ПРО российская сторона считает девальвированной Московскую декларацию 24 мая 2002 г. России и США важно разработать новый механизма контроля в сфере ПРО.

Основой позитивного сценария должна стать выработка «кодекса поведения» по четырем направлениям: 1) обязательства на случай конфликта с третьими странами; 2) повестка переговоров по контролю над вооружениями в Европе; 3) нормы диалога между НАТО и ОДКБ и 4) определение проблем безопасности в Центральной Азии.

Российская сторона заинтересована в учете британского фактора на переговорах по СНВ. Британские стратегические ядерные силы (СЯС) с 1962 г. включены в американскую систему ядерного планирования и теоретически применяются вместе с СЯС США. Соединенные Штаты могут развивать СЯС выше лимитов СНВ-3 в рамках совместных с Великобританией программ. Особого внимания заслуживает Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности. В настоящее время Великобритания и Франция не участвуют в нем и теоретически могут развивать этот класс ракет. В настоящее время стороны не имеют вооружений этого класса. Но в будущем они могут вернуться к этой проблеме, восстановив программу создания ракет средней и меньшей дальности или крылатых ракет наземного базирования. (Например, для модернизации совместных франко-британских крылатых ракет воздушного базирования «Storm Shadow»).

России и США следует также выработать правила военного взаимодействия в Европе. В настоящее время Европа вернулась к ситуации 1960-х годов, когда у сторон не было правил игры в военной сфере. Военные операции НАТО на Балканах привели к девальвации Стокгольмского соглашения СБСЕ о мерах доверия в Европе (1986 г.). ДОВСЕ распался после введения российского моратория на его соблюдение в 2007 г. Переговоры по российской инициативе о Договоре о европейской безопасности с 2010 г. заморожены. Возобновление переговоров по обычным вооружениям в Европе стало бы важным компонентом политики «Перезагрузки».

К этой группе проблем примыкает вопрос о выработке Россией и США комплекса взаимных обязательств на случай конфликта с третьими странами. В период биполярной конфронтации подобные обязательства были зафиксированы в Декларации по предотвращению ядерной войны 1973 г. При М. С. Горбачеве ее положения были расширены в рамках Венских соглашений о мерах доверия 1989–1990 гг. После 1991 г. Россия и США избегали этой проблемы как пережитка холодной войны. Конфликт вокруг Южной Осетии доказал, что этот оптимизм был преждевременным.

Повестка российско-американских отношений на 90% пока ограничена контролем над вооружениями. Материально-техническая основа мало отличается от советско-американских отношений 1980-х годов. И это - главное психологическое разочарование последних 20 лет.

Для России и США важно определить стратегию переговоров в отношении Договора о всеобъемлющем запрете ядерных испытаний (ДВЗЯИ). Этот многосторонний документ был подписан еще в 1996 г., но до настоящего времени в силу не вступил. Россия при этом остается единственной ядерной державой с наиболее полным форматом участия в этом режиме. США и КНР не ратифицировали ДВЗЯИ, но ввели национальные моратории на ядерные испытания. Великобритания и Франция ДВЗЯИ ратифицировали, но не объявили мораторий на запрет ядерных испытаний. Россия сохраняет и мораторий на проведение ядерных испытаний, и ратифицировала в 2000 г. ДВЗЯИ. Россия, таким образом, оказывается в невыигрышной ситуации в условиях начавшихся во второй половине 2000-х годов программ модернизации ядерных арсеналов всех легальных ядерных держав.

Менее ясны перспективы российско-американского диалога в других регионах. Однако потенциал для создания подобных механизмов диалога у сторон имеется. На Дальнем Востоке приоритетной задачей для России и США должно стать урегулирование споров по морским пространствам. В Центральной Азии сторонам важно определить формат взаимодействия по выводу войск НАТО из Афганистана и перспективам взаимодействия Вашингтона с ШОС. Последний вариант предполагает возможность организации широких переговоров по проблемам региональной безопасности. Основой позитивного сценария должна стать выработка «кодекса поведения» по четырем направлениям: 1) обязательства на случай конфликта с третьими странами; 2) повестка переговоров по контролю над вооружениями в Европе; 3) нормы диалога между НАТО и ОДКБ и 4) определение проблем безопасности в Центральной Азии. Реализация этих мер придаст необходимую позитивную повестку для отношений Москвы и Вашингтона. В противном случае Россия и США могут повторить негативный опыт 1970-х годов, когда проблемы контроля над вооружениями в Европе фактически сорвали политику разрядки.

* * *
В российских и американских СМИ уже два года муссируется тезис о кризисе политики перезагрузки. Отказ Соединенных Штатов идти на компромиссы по ПРО, сохраняющиеся трения вокруг Ирана, Сирии и Грузии, поддержка Вашингтоном Японии в территориальном споре с Россией осуждение Госдепартаментом США итогов парламентских и президентских выборов в России, свертывание деятельности американских гуманитарных организаций - все это симптомы более глубокой проблемы. Повестка российско-американских отношений на 90% пока ограничена контролем над вооружениями. Материально-техническая основа мало отличается от советско-американских отношений 1980-х годов. И это - главное психологическое разочарование последних 20 лет.

Возникают три сценария развития двусторонних отношений после 2012 г.:

Негативный: он предполагает демонтаж «перезагрузки» и возвращение к «малой конфронтации» России и США 2007–2008 гг.;
«стагнационный»: двусторонние отношения ограничатся поиском компромисса в области контроля над вооружениям;
позитивный: стороны продолжат искать пути преодоления трудностей, возникших на переговорах по ПРО/СНВ, и разрабатывать позитивную повестку двусторонних отношений.

Позитивный сценарий не означает, что Россия и США откажутся от конфликтной модели взаимного ядерного сдерживания. Но параллельно Москва и Вашингтон могут попытаться развивать стабилизирующие экономические связи. В этом смысле для Москвы не так уж важно, кто после 2012 г. будет у власти в Вашингтоне. И республиканец, и демократ будут стремиться к сокращению стратегических вооружений. И республиканец, и демократ вряд ли пойдут на серьезный компромисс по ПРО или ядерным вооружениям в Европе. Ни республиканец, ни демократ не признает приоритетных российских интересов на территории бывшего СССР. И ни республиканец, ни демократ не ослабит механизма американского военного присутствия в Европе. Разница будет в риторике и готовности выслушать противоположную сторону.

Примечания

1. Условия подписанного 3 января 1993 г. российско-американского Договора СНВ-2 содержали в себе ряд диспропорций в пользу США: принцип «возвратного потенциала» и приоритет сокращения межконтинентальных баллистических ракет (МБР) с разделяющимися головными частями индивидуального наведения (РГЧ ИН). Конгресс США ратифицировал Договор СНВ-2 в 1996 г. Россия настояла на подписании в 1997 г. Нью-йоркских протоколов к СНВ-2, которые вводили разграничения тактических и стратегических перехватчиков ПРО и подтверждали действие Договора по ПРО 1972 г. В 2000 г. Россия ратифицировала СНВ-2 в пакете с Нью-Йоркскими протоколами. Конгресс США отказался ратифицировать Нью-Йоркские протоколы, опасаясь, что с их помощью Россия пытается свернуть работу над созданием систем ПРО «заатмосферного перехвата» (проект THAAD). Договор СНВ-2 в действие не вступил.
2. Индийский прецедент имеет двоякое значение. По условиям ДНЯО только ядерные государства имеют право свободно допускать инспекторов МАГАТЭ к своим ядерным объектам. По условиям подписанного 2 марта 2006 г. Соглашения о партнерстве в сфере мирного использования атомной энергии США, таким образом, «подтянули» Индию к статусу легальной ядерной державы. Но одновременно был создан прецедент, что «условно легальная» ядерная держава обязана открыть МАГАТЭ свои гражданские ядерные объекты. Прецедент может принять новую направленность в случае, если до 2020 г. к нему присоединится одна из союзных США легальных ядерных держав - Великобритания или Франция.
3. Формально ЕАСИ не имеет официального статуса. Ведущую роль в ней играют Корпорация Карнеги (США), Фонд Роберта Боша (Германия), ИМЭМО РАН (Россия). Но накануне Таллинского саммита НАТО 21 апреля 2010 г. МИД России приветствовал инициативу. Эксперты ЕАСИ готовят ежегодный доклад о приоритетных проблемах европейской безопасности и презентуют его на ежегодной конференции в Мюнхене.
4. В ходе американо-британских переговоров на острове Ньюфаундленд (август 1941 г.) президент США Ф. Д. Рузвельт (1933–1945) добился от премьер-министра Великобритании У. Черчилля (1940–1945), что Лондон согласится с тем, чтобы метрополии участвовали в войне наравне с Великобританией. В рамках Декларации Объединенных Наций (1 января 1942 г.) доминионы подписались наравне с метрополией.

http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=1529#top


Введение

Заключение


Введение


Подавляющее большинство экспертов и политиков считают, что к моменту вступления в должность президента Обамы американо-российские отношения находились в самом плачевном состоянии со времен распада СССР. В 2008 году Россия одержала победу в скоротечном, но ожесточенном конфликте с соседней Грузией, пользовавшейся поддержкой США, и в одностороннем порядке признала независимость двух ее сепаратистских регионов, на территории которых и по сей день находятся российские войска. Еще недавно Вашингтон и Москва боролись за влияние и обвиняли друг друга в нестабильности на Украине и в Центральной Азии. Кроме того, тупиковая ситуация, сложившаяся в переговорном процессе между двумя ведущими ядерными державами по вопросам ядерной безопасности, вполне возможно, придала смелости Северной Корее, которая провела испытание второго ядерного взрывного устройства и дала возможность Ирану ускорить реализацию программы по созданию ядерного оружия.

Однако после того как в феврале 2009 года администрация Обамы объявила о "перезагрузке" отношений с Россией, российско-американские отношения приобрели совершенно иной оттенок. Президенты России и Америки часто беседуют по телефону. Сообщается, что между ними установились теплые личные отношения. Столь конструктивное взаимодействие двух лидеров сопровождается появлением амбициозной программы двустороннего сотрудничества и резко повысившимися ожиданиями заинтересованных кругов в обеих странах…

Уже через год с небольшим после начала "перезагрузки" эта политика дала ряд впечатляющих конкретных результатов - от нового соглашения по контролю над стратегическими вооружениями до сотрудничества в переброске войск и снаряжения в Афганистан и введения нового раунда санкций против Ирана. Несмотря на неловкую ситуацию, в которую попали обе стороны в связи с арестом в июне 2010 года десяти российских агентов-нелегалов в США, Москве и Вашингтону удалось быстро и без лишнего шума урегулировать этот кризис, не позволив ему отравить позитивную атмосферу визита Медведева в Кремниевую долину и вашингтонского "саммита с чизбургерами". Стороны продолжают консультации по таким насущным вопросам, как вступление России во Всемирную торговую организацию (ВТО) и ситуация в Киргизии. Тем не менее, как подчеркивают оба президента, предстоит сделать еще очень много, особенно на важнейших аренах сотрудничества в эпоху после окончания холодной войны: в сферах торговли, технологий, здравоохранения и глобального развития.

Во время холодной войны, Советский Союз и Соединенные Штаты были главными действующими лицами в противостоянии между НАТО и Варшавским договором. Эти две страны считают друг друга, что их главный враг. После распада Советского Союза в 1991 году, отношения между Россией и США претерпела существенные изменения. Обе страны сегодня публично определять свои отношения как "стратегическое партнерство.

Все это позволяет говорить о новом этапе отношений с США, и, как следствие, впервые возникает возможность с объективно-исторических позиций проанализировать историю и причины неудач, постигших нашу страну в ее отношениях с Вашингтоном в 1990-ые гг.

Исследование этого периода приобретает повышенную актуальность в контексте переосмысления не только российско-американских отношений, но и роли и места США в новейшей отечественной истории конца ХХ века. Это, в свою очередь, позволит точнее понять некоторые фундаментальные проблемы развития России с 1991 г. до настоящего времени.

Объект данного исследования - российско-американские отношения.

российский американский перспектива перезагрузка

1. Общая характеристика российско-американских отношений в 1990-е - 2000-е годы


1.1 Характеристика российско-американских отношений в 1990-е


После распада СССР <#"center">1.2 Характеристика российско-американских отношений в 2000-е


3 июня-5 июня, 2000 г., президент США Б. Клинтон и президент России В. Путин провел встречу на высшем уровне в Москве, которые не производят никаких прорывов. Заявлений дело с распространением и разоружения. Следует также отметить, что идея для США и России рабочая группа по Афганистану была разработана. Оба президента были обеспокоены тем, как бороться с талибами поддержки производства наркотиков и террористической деятельности. После террористического акта 11 сентября 2001 в США Россия присоединилась к антитеррористической коалиции <#"center">2. Отношения Россия-США на современном этапе: успехи и недостатки "перезагрузки"


2.1 Основные достижения "перезагрузки"


Й год войдет в историю как год возрождения российско-американских отношений и избавления от стереотипов прошлого века. 2009-й год можно назвать годом возрождения, годом избавления от стереотипов прошлого века. Появились поводы для оптимизма.

В 2009 году в российско-американских отношениях начался новый этап. Президенты России и США Д.А. Медведев и Б. Обама подтвердили востребованность придания обновленного качества отношениям между двумя странами и объявили о начале процесса, который теперь известен как "перезагрузка". Среди приоритетных направлений - совместная работа в интересах международной безопасности и стратегической стабильности, борьба с международным терроризмом, содействие решению региональных конфликтов, развитие торгово-экономических связей, расширение контактов между людьми.

Первая личная встреча президентов Д.А. Медведева и Б. Обамы состоялась 1 апреля 2009 года на полях саммита "двадцатки" в Лондоне. Через несколько месяцев, в ходе рабочего визита главы Белого дома в Москву (6-8 июля 2009 года) было принято несколько важнейших решений по продвижению двустороннего партнерства. Была создана российско-американская Президентская комиссия по развитию сотрудничества по ключевым вопросам (координаторами являются главы внешнеполитических ведомств) и одобрен Президентский план действий в конкретных областях, осуществлением которого занимаются профильные рабочие группы в рамках Комиссии.

За время своего существования Комиссия превратилась в один из институтов, позволяющих обеспечивать развитие устойчивого взаимодействия между нашими странами. Менее чем за три года были достигнуты конкретные результаты по ряду направлений, в том числе в совместной борьбе с афганским и пакистанским наркотрафиком, создании совместного российско-американско-канадского центра военной подготовки, выявлении финансовых институтов, оказывающих денежную помощь исламским террористам, утилизации плутония, организации совместного национального парка в районе Аляски и Берингова пролива. Российско-Американская Президентская комиссия содействует расширению и углублению сотрудничества между нашими правительствами и народами с целью продвижения взаимных интересов. За прошедший год ее структура увеличилась до двадцати рабочих групп, приносящих практические результаты, за счет создания групп по инновациям и правовым вопросам. В работе Комиссии принимают участие свыше шестидесяти российских и американских государственных учреждений; со времени создания под ее эгидой состоялось более 400 совместных встреч, обменов и учений, реализован целый ряд других проектов. Она служит также площадкой для взаимодействия российских и американских граждан, представителей самого широкого круга профессий - от предпринимателей в области высоких технологий до студентов, изучающих основы бизнеса, от медицинских специалистов до ученых-атомщиков, от экспертов по борьбе с наркотиками до изобретателей новых "зеленых" технологий.

В области укрепления безопасности мы начали реализацию нового Договора о СНВ, возобновили практику проведения инспекций, чтобы стимулировать процесс согласованных сокращений ядерного оружия и средств доставки; обе стороны положительно оценивают ход выполнения Договора. Мы также договорились о важных поправках к Соглашению об утилизации плутония, заявленного как плутоний, не являющийся более необходимым для целей обороны, обращению с ним и сотрудничеству в этой области, которые предусматривают утилизацию каждой из сторон оружейного плутония, достаточного для производства в совокупности 17000 боеголовок. Укрепление двустороннего взаимодействия по военной линии является приоритетом для Комиссии. В 2011 году российские и американские вооруженные силы провели свыше пятидесяти совместных учений и мероприятий, это беспрецедентный уровень сотрудничества. Происходил обмен опытом по вопросам от оборонной реформы до трансформации, включая сотрудничество в области материально-технического обеспечения и управления человеческими ресурсами. Взаимодействие по обеспечению стабильности и безопасности в Афганистане вышло на качественно новый уровень благодаря совместным усилиям по оснащению национальных сил безопасности Афганистана и содействию в транзите персонала и оборудования для поддержки международных операций в этой стране. Наше взаимодействие в области борьбы с незаконным оборотом наркотиков стало более систематическим; мы проводим совместные операции по пресечению потоков наркотрафика, а также разрабатываем стратегии снижения спроса на них. Нашему сотрудничеству по противодействию терроризму в значительной степени способствовали совместные учения на море, в воздухе и на суше.

Объединенные усилия России и США по укреплению двустороннего экономического сотрудничества помогли добиться приглашения России присоединиться к Всемирной торговой организации (ВТО). Растут объемы торговли и капиталовложений между нашими странами; в том числе за счет контракта на поставки самолетов "Боинг" авиакомпаниям "Аэрофлот" и "ЮТэйр"; соглашение о стратегическом партнерстве "Роснефти" и "Эксон-Мобил", предусматривающем, в частности, разработку залежей нефти и газа в Арктике и увеличение российских инвестиций в Техасе; совместных предприятий, создаваемых "Дженерал электрик" с "Интер РАО ЕЭС" и "Ростехнологиями". Еще один из приоритетов деятельности Комиссии - энергоэффективность. Соответствующие структуры городов Сан-Диего и Белгород проводят работу по реализации совместного пилотного проекта внедрения "умных электросетей" для улучшения параметров энергоэффективности на муниципальном уровне и сокращения стоимости энергопотребления. В этом году аналогичная программа будет запущена между Калининградом и городом-партнером в США.

Пожалуй, наиболее крупное достижение Комиссии в этом году отмечено в сфере развития контактов между людьми. С вступлением в силу нового соглашения многократные трехлетние визы станут нормой для российских и американских предпринимателей и туристов. Другое соглашение увеличит степень защиты приемных детей и упорядочит процедуры усыновления. После подписания в 2011 году совместного российско-американского Протокола по сотрудничеству по глобальной ликвидации полиомиелита предприняты совместные усилия по устранению вспышек этой болезни в Центральной Азии. Увеличилось число примеров частно-государственного партнерства между организациями из России и США. Одним из примеров использования новых технологий явился запуск в 2011 году программы "Текст для детей" - бесплатной информационной здравоохранительной услуги компаний мобильных телефонных связей по предоставлению сведений о здоровье матери и детей путем текстовых сообщений. Состоялись новые культурные обмены: среди последних примеров - выступления балета Большого театра в Вашингтоне и Чикагского симфонического оркестра в Москве и Санкт-Петербурге. Также продолжаются академические и молодежные обмены. Учреждены новые стипендии программы У. Фулбрайта в научно-технической области, продолжалось спонсирование российско-американских молодежных спортивных обменов.

24 июня 2010 года состоялся официальный визит Д.А. Медведева в США . Посещение Президентом России Кремниевой долины открыло дорогу для серьезного взаимодействия в сфере инноваций и высоких технологий.

Помимо двустороннего формата, главы государств регулярно проводят переговоры "на полях" различных международных форумов, в том числе, в рамках саммита "Группы восьми" в Довиле (Франция) 26-27 мая 2011 года.

За время, прошедшее со времени объявления "перезагрузки", российско-американские отношения значительно улучшились. Это не сопровождается сдачей России ее политических и геополитических позиций, как часто бывало в прошлые времена. Угроза перехода Москвы и Вашингтона к новой конфронтации, реальная в конце 2008 г., преодолена. Стороны доказали способность производить позитивные "продукты" сотрудничества и достигать конкретных результатов, главным из которых пока остается новый Договор о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений (ДСНВ). Добившись ценой колоссальных политических усилий и даже уступок по внутриполитическим вопросам его ратификации до конца 2010 г., администрация Обамы доказала заинтересованность в сохранении достигнутых успехов "перезагрузки" и в продолжении курса на более конструктивные и партнерские отношения с Россией.

Вашингтон осознал, что для реализации новой "большой стратегии" и достижения приоритетных внешнеполитических задач. Улучшение отношений с ведущими центрами силы в мире и выстраивание с ними партнерств на основе "общих интересов"; демонстрация улучшения ситуации в Афганистане путем наращивания войск и военной активности; принятие новых санкций в отношении Ирана; возобновление процесса ядерного разоружения; укрепление режима нераспространения ядерного оружия посредством поддержки режима ему необходима поддержка России. Именно это предопределило политику "перезагрузки". Россия также продемонстрировала понимание значимости сотрудничества с США для модернизации экономики, реализации своих интересов на постсоветском пространстве и в сфере европейской безопасности, а также проведения более успешной политики в отношении Евросоюза и Китая.

Главным индикатором успеха "перезагрузки" стало приобретение российско-американскими отношениями сбалансированного характера. Москва оказывает Вашингтону поддержку в значимых для него вопросах международно-политической повестки дня и даже идет на частичный пересмотр своих тактических интересов - до тех пор, пока это не противоречит ее важным интересам. Со своей стороны, США снижают активность на тех направлениях внешней политики, которые вызывают у России наибольшие озабоченности, делают меньший упор на те из своих интересов, которые остро противоречат интересам Москвы. В некоторых случаях Вашингтон принимает российскую повестку дня и содействует реализации отдельных важных российских интересов в пределах, не создающих серьезной угрозы политическим позициям администрации Обамы.

Так, Соединенные Штаты существенно трансформировали подход на постсоветском пространстве, в результате чего соперничество Москвы и Вашингтона в регионе смягчилось, частично перейдя в "скрытую" фазу. Вопрос о расширении НАТО на страны СНГ снят с текущей повестки дня, и Вашингтон - впервые за весь постсоветский период - официально заговорил о согласии с внеблоковым статусом Украины. США спокойно и нейтрально отреагировали на усиление российских позиций на Украине и в Киргизии, отказавшись смотреть на их сближение с Москвой сквозь призму "игры с нулевой суммой". Кроме того, Вашингтон понизил значимость остающихся противоречий с Россией в регионе (Грузия) и не допускает того, чтобы они заблокировали сотрудничество по другим вопросам.

Несколько активизировался российско-американский диалог по вопросам европейской безопасности. Хотя США по-прежнему не разделяют российское видение того, как должна быть решена проблема остаточного геополитического раздела Европы и неопределенности места России в европейской системе безопасности, они, по крайней мере, стали признавать наличие этой проблемы. В качестве ответа на инициативу Д.А. Медведева по Договору о европейской безопасности (ДЕБ) Москве предложен амбициозный проект создания общей системы тактической противоракетной обороны Россия - НАТО. "Пробным шаром" является идея некоторого укрепления ОБСЕ (создание механизма предотвращения конфликтов и т.д.), во многом воспроизводящая российские предложения 1990-х годов.

Со своей стороны, в рамках переговоров по новому ДСНВ Россия сняла требование об ограничении политики США в сфере ПРО. Благодаря этому документ удалось подписать до организованного Вашингтоном саммита по ядерной безопасности (апрель 2010 г.) и до Обзорной конференции ДНЯО (май 2010 г.). Это способствовало продвижению новой ядерной стратегии Соединенных Штатов. Россия поддержала введение санкций ООН против Ирана и добровольно отказалась от поставок ему ракетных комплексов. Наконец, Россия интенсифицировала сотрудничество по Афганистану (наземный и воздушный транзитные коридоры, подготовка полицейских и антинаркотических кадров для Афганистана, поставки вооружений).

В рамках Президентской комиссии действуют порядка десяти рабочих групп, ориентированных на развитие сотрудничества в сфере экономики - по энергетике, развитию деловых связей, науке и технологиям, по сельскому хозяйству, здравоохранению и др.

Продолжается взаимодействие по линии "Российско-американского тихоокеанского партнерства" (РАТОП), 16-е заседание которого прошло 13-14 июля 2011 г. в Петропавловске-Камчатском.

Развиваются культурные связи . Выставки российского искусства, экспозиции ведущих музеев, гастроли отечественных исполнителей классической музыки, театра и балета традиционно становятся важным событием в общественной жизни в США. С успехом в США проходят гастроли известных российских творческих коллективов, в том числе Мариинского и Большого театров.

Знаковым событием стал запуск новой программы по расширению культурных связей между американскими и российскими студентами. Открытие данного проекта, осуществляемого Посольством и Американским университетом, состоялось 30 сентября 2011 года в Библиотеке Конгресса США.


2.2 Главные недостатки "перезагрузки"


Главным недостатком "перезагрузки" является ее содержательная обращенность в прошлое и отсутствие в улучшившихся отношениях стратегической перспективы. Философия отношений не связана с набирающими силу новыми тенденциями и вызовами международного развития. Большая часть и достижений "перезагрузки", и сохраняющихся разногласий, отражают старую повестку дня и старую парадигму, в соответствии с которой Москве и Вашингтону требовалось уравновешивать военно-стратегическую мощь друг друга, в том числе через ограничения вооружений. Парадигму, при которой наибольшая угроза России и США исходила друг от друга, и которая сегодня уже не актуальна.

Сохранение сторонами теоретической способности уничтожить друг друга оказывает стабилизирующее воздействие на их отношения и скорее не допускает возможности появления реальной взаимной угрозы, нежели ее создает. Гарантированное взаимное уничтожение есть и будет частью реальности российско-американских отношений. Но представление о том, что оно обязательно является их "материально-технической основой" и неизбежно ведет к проведению скрыто враждебной политики, не имеет оснований, кроме инерционности мышления. Взаимное сдерживание остается. Но на передний план выходит цивилизующая и стабилизирующая роль ядерных потенциалов.

Многие успехи "перезагрузки" являются, по сути, расчисткой завалов 1990-х - 2000-х гг. или реализацией (с некоторыми добавлениями) того, что не было воплощено в жизнь тогда. Сюда относятся повторное подписание сторонами соглашения об утилизации оружейного плутония, возвращение к проекту создания Центра обмена данными о ракетных пусках, реанимация соглашения о сотрудничестве в сфере мирного атома, разговоры о реанимации ДОВСЕ. Нельзя не заметить, что Совместные заявления саммита Россия - США 24 июня 2010 г. в Вашингтоне во многом воспроизводят Декларацию о стратегических рамках российско-американских отношений, принятую В.В. Путиным и Дж. Бушем на саммите в Сочи в апреле 2008 г., когда отношения уже катились под уклон.

Многое из нынешней повестки дня представляет собой ответ на угрозы, которые хоть и появились уже после "холодной войны" и имеют в нынешней международной жизни большое значение, но не относятся к наиболее опасным и фундаментальным вызовам. Или же ответ на новые вызовы основывается на устаревших или заведомо неправильных постулатах, не отвечающих нынешней обстановке. Это, например, попытки традиционными методами подкрепить режим нераспространения ядерного оружия (демонстрация ядерными сверхдержавами приверженности сокращению арсеналов, точечное усиление МАГАТЭ). Сегодня они недостаточны. Требуется большее согласованное давление на Иран и Северную Корею и одновременно выработка моделей обеспечения стабильности в условиях ядерной многополярности.

К этой же группе относится такое важнейшее достижение "перезагрузки", как смягчение конкуренции на пространстве бывшего СССР.

Пытаться выстроить дружественные отношения, пытаясь "перепрыгнуть" через него, невозможно. Но и останавливаться только на этом неоправданно - само по себе улучшение отношений по СНГ без наращивания сотрудничества по новым вызовам и угрозам не делает Россию и США более влиятельными и не укрепит их безопасность в новом мире.

Большая часть сохраняющихся противоречий касается проблем, которые в реальности не существуют либо не заслуживают уделяемого им внимания. Так, Россия продолжает считать серьезным раздражителем, а то и угрозой, политику администрации Обамы по созданию системы ПРО в Европе. Отказ Вашингтона от подлинно многостороннего подхода в этой сфере и недостаточная прозрачность его действий не способствуют укреплению доверия. Но, судя по всему, неправомерно говорить о том, что эти планы угрожают нивелировать российский потенциал стратегического сдерживания. То же касается озабоченности американскими планами по развертыванию баллистических ракет большой дальности, оснащенных неядерными боеголовками (Promt Global Strike), которые вряд ли будут реализованы в обозримой перспективе.

В любом случае они вряд ли могут представлять серьезную угрозу потенциалу стратегического сдерживания России.

США, со своей стороны, ставят вопрос о сокращении не угрожающего ни им, ни европейским странам НАТО российского арсенала тактического ядерного оружия (ТЯО) только потому, что у России здесь существует количественное превосходство. И потому что требуется хоть как-то продолжать процесс сокращения ядерных вооружений. В результате стороны обмениваются претензиями, которые начинают жить собственной жизнью, формируя параллельную реальность и искусственно нанося ущерб российско-американским отношениям.

Обе стороны, особенно Соединенные Штаты, декларируя цель создания единой Европы с неделимым пространством безопасности, на деле способствуют сохранению ее раскола. В духе старых геополитических теорий США по-прежнему опасаются единой Европы с сильной Россией, а потому выступают за укрепление в ней НАТО-центричного порядка, к которому Москву может "пристегнуть" в лучшем случае в качестве младшего партнера. В России значительная часть правящей элиты выступает за создание биполярного евроатлантического пространства: НАТО и Евросоюз, с одной стороны, и ОДКБ и СНГ - с другой, обе части которого были бы равноправны. Хотя такой порядок означал бы возрождение биполярной Европы, что стало бы фарсом после трагедии "холодной войны". Впрочем, российская идея о подписании Договора о евробезопасности все-таки нацелена на создание единой Европы. На это нацелена и выдвигаемая нами идея "Союза Европы".

Таким образом, несмотря на улучшение последних двух лет, российско-американские отношения остаются хрупкими и неустойчивыми перед лицом международно-политических и особенно внутриполитических рисков. Новое ухудшение может начаться, если Россия или США вновь изменят иерархию внешнеполитических интересов и понизят значимость тех из них, которые сегодня обеспечивают наличие политической воли к сотрудничеству и минимизации негативного воздействия противоречий. Это может произойти в случае резкого обострения одного или нескольких конфликтов между Россией и Соединенными Штатами, внутриполитических изменений в одной или обеих странах сразу, или же провала нынешней "большой стратегии" США и их перехода к "новой-старой" внешней политике.

На это накладывается по-прежнему низкая степень доверия сторон и большая подозрительность России и Америки к мотивам и действиям друг друга. В особенности это свойственно для России, где сильны подозрения не только в отношении политики США в регионе СНГ, но и мотивов их вовлечения в Афганистане, противодействия Ирану. С американской стороны постоянным негативным фактором является непринятие многих аспектов российской политической системы.

3. Проблемы и перспективы российско-американских отношений


3.1 Проблемы российско-американских отношений


"Коснувшись дна" осенью 2008 года, отношения между Россиеи? и США значительно улучшились за прошедшие три года. Тем не менее ряд причин, которые привели к самому серьезному упадку россии?ско-американского взаимодеи?ствия за два десятилетия, до сих пор не устранены. Главнои? и наиболее трудноразрешимои? остается застарелая проблема отношении? Москвы и Вашингтона со странами постсоветского пространства - одиннадцатью бывшими республиками СССР, не входящими в НАТО или Европеи?скии? союз.

Проблема заключается в том, что между двумя странами якобы имеются принципиальные, "структурные", а значит непримиримые расхождения относительно постсоветских регионов. В деи?ствительности упорная игра с нулевои? суммои?, разворачивающаяся между Россиеи? и США на постсоветском пространстве, не вызвана какими-либо внутренними особенностями данных стран или системы международных отношении? в целом. Она возникает вследствие ситуативных факторов - в основном преходящих обстоятельств. Несмотря на эту ситуативность, игра с нулевои? суммои? на постсоветском пространстве не только остается главнои? причинои? регулярных конфликтов между Россиеи? и США, но и вредит самим постсоветским республикам.

Выявлены три источника напряженности, характернои? для россии?ско-американских отношении? на постсоветском пространстве.

§Инерция в политике. Многие разногласия между Россиеи? и США в отношении постсоветскои? Евразии объясняются инерциеи? политики прошлых эпох. Жесткии? нажим на постсоветские государства, практикуемыи? Россиеи?, отчасти связан с наследием подходов союзного центра к республикам советских времен. Стремление же Вашингтона любои? ценои? укреплять суверенитет бывших советских республик в начале 1990-х впоследствии трансформировалось в противодеи?ствие любым формам россии?ского влияния на постсоветском пространстве. Зависимость от избраннои? в прошлом траектории также проявляется в том, что Россия и США поддерживают различные и зачастую взаимоисключающие военно-политические блоки и проекты экономическои? интеграции на постсоветском пространстве. Подобная динамика объясняется отсутствием проектов панъевропеи?скои? интеграции, а также тем, что западные институты, неуклонно расширявшиеся в 1990-е и 2000-е годы, были фактически закрыты для России. Это привело к возникновению так называемои? интеграционнои? дилеммы, подтолкнувшеи? Москву к созданию собственных интеграционных проектов.

§Влияние узких интересов. Соперничество между США и Россиеи? на постсоветском пространстве также усиливается в результате деи?ствия узких групп интересов, таких как бизнес-лобби и отдельные государственные ведомства с обеих сторон. Их деи?ствия, редко соответствующие национальным интересам двух стран, часто приводили к дополнительным трениям между Москвои? и Вашингтоном.

§Неверное восприятие взаимных намерении?. Слишком часто наблюдатели с обеих сторон судят о роли и политике России и США на постсоветском пространстве, исходя из фундаментальнои? предпосылки: усиление влияния однои? стороны неизбежно наносит ущерб национальным интересам другои? стороны. (На деле эта предпосылка не подкрепляется убедительными практическими доказательствами.) Многие в США расценивают влияние России на ее постсоветских соседеи? как угрозу суверенитету и независимости этих государств, а также препятствие для их демократизации. В России же некоторые политики видят призрак сдерживания в любых попытках США взаимодеи?ствовать с постсоветскими странами.

Почти все страны постсоветскои? Евразии познали на горьком опыте последних двух десятилетии?, что США и Россия предпочитают уравновешивать влияние друг друга, а не искать взаимовыгодные решения, которые также могли бы принести пользу конкретнои? постсоветскои? стране. Деи?ствия, спровоцированные россии?ско-американскои? конкуренциеи?, зачастую тормозят политическое и экономическое развитие государств и приводят к консервации неразрешенных конфликтов.

Москва и Вашингтон сегодня стоят перед выбором: либо по-максималистски стремиться "победить" соперника в регионе, что будет означать скатывание к конфронтации, на грани которои? они стояли в 2008 году, либо искать решения, которые пошли бы на пользу как России и США, так и государствам постсоветского пространства. При этом "большие сделки" по разграничению "сфер влияния", которые с воодушевлением пропагандируются одними деятелями, а другими решительно осуждаются, представляют собои? лишь фигуры речи, а не реальные варианты политического выбора.

Предлагаются следующие шесть мер, которые могли бы облегчить выход из тупиковои? на первыи? взгляд ситуации:

§Повышение прозрачности. России и США стоило бы регулярно обмениваться информациеи? о своеи? деятельности на постсоветском пространстве посредством прямых межправительственных контактов, чтобы избежать недоразумении? и просчетов.

§Регулярные двусторонние консультации по проблемам региона. России?ским и американским официальным лицам, отвечающим за политику своих стран на постсоветском пространстве, было бы целесообразно проводить регулярные рабочие консультации по региональным вопросам, а дипломатам из России и США, работающим в постсоветских странах - наладить коммуникацию между собои? с привлечением в случае необходимости официальных представителеи? страны, в которои? размещено посольство.

§Снижение "градуса" публичнои? риторики. Высказывания и оценки россии?ских и американских официальных лиц зачастую носят излишне резкии? и эмоциональныи? характер, провоцируя контрпродуктивную реакцию. Государственным чиновникам можно рекомендовать избегать подобных публичных высказывании?.

§Учет внутриполитических условии?. России?ским официальным лицам имеет смысл учитывать внутриполитические и культурные особенности США, и наоборот. Государственные чиновники чаще всего не могут благосклонно относиться к тем предложениям и инициативам, которые резко осуждаются во внутриполитических кругах их стран.

§Публичное оглашение намерения искать взаимоприемлемые решения. России?скому и американскому руководству было бы целесообразно открыто декларировать свою приверженность поиску таких решении? проблем постсоветского пространства, которые были бы выгодны для всех вовлеченных сторон, включая Россию и США.

§Обуздание узких групп интересов. Политическим деятелям имело бы смысл постоянно проявлять бдительность в отношении влияния на государственную политику со стороны различных групп интересов. Когда возникает необходимость, попытки такого влияния было бы целесообразно по возможности пресекать.

Два наглядных примера расхождении? между Москвои? и Вашингтоном: по поводу грузинских конфликтов и конкурирующих интеграционных проектов.

Даже если все рекомендуемые меры будут реализованы, конкуренция между Россиеи? и США (особенно на уровне корпорации? из двух стран) на постсоветском пространстве вряд ли полностью исчезнет. Тем не менее предлагаемые шаги могли бы содеи?ствовать устранению одного из основных источников напряженности в россии?ско-американских отношениях, из-за которого Москва и Вашингтон не раз оказывались на грани конфронтации. Это также принесло бы выгоды как России с США, так и США с России.

3.2 Перспективы российско-американских отношений


Президент России Дмитрий Медведев в понедельник, 26 марта, назвал период с 2009 по 2011 годы лучшим в отношениях Москвы и Вашингтона за последнее десятилетие. При этом глава государства подчеркнул, что оценки "перезагрузки" у США и России разные.

Президент США, со своей стороны, подтвердил слова Дмитрия Медведева и сказал, что "эти три года были действительно очень продуктивными". Барак Обама назвал в числе достижений договор о стратегических наступательных вооружениях. По его словам, этот документ помог уменьшить ядерные арсеналы.

"Ядерный союз" Россия-США

Одним из наиболее эффективных способов преодоления взаимного стратегического сдерживания/устрашения является выстраивание Москвой и Вашингтоном отношений, подобных союзническим, в ядерной сфере для совместной работы в конфликтных и проблемных регионах с точки зрения распространения ядерного оружия. Ядерный союз Россия - США может стать несущей основой системы новой стратегической стабильности в мире (вместо их взаимного ядерного сдерживания), одним из главных инструментов борьбы с распространением ядерного оружия и, наконец, фактором стабилизации конфликтных регионов мира.

Подобный союз может выражаться в предоставлении Россией и США (с возможным подключением других стран) ядерных гарантий безопасности государствам конфликтных регионов, прежде всего Большого Ближнего Востока. Перекрестные ядерные гарантии неядерным и внеблоковым странам, особенно в проблемных с точки зрения распространения ядерного оружия регионах, может стать важнейшим инструментом укрепления режима нераспространения. Гарантии должны сопровождаться согласованием гораздо более жестких и неотвратимых, чем сейчас, санкций в отношении нарушителей режима нераспространения, что требует прямого участия Китая, Франции, Великобритании, других стран.

На региональном уровне "пилотным регионом" ядерного союза Россия - Соединенные Штаты может стать Большой Ближний Восток. Предоставление ядерных гарантий безопасности странам региона, увязанных с сохранением их безъядерного статуса, будет содействовать решению проблемы ядерной программы Ирана и возможного дальнейшего расползания ядерного оружия.

Наконец, ядерный альянс России и США может стать отправной точкой для более широкого взаимодействия на Ближнем Востоке. В частности, Москве и Вашингтону стоит начать обсуждение угрозы дестабилизации в Ираке и Афганистане после вывода оттуда иностранных войск, появления у Ирана ядерного оружия или его превращения в "пороговое" государство, внутренней дестабилизации ряда арабских стран, эскалации палестино-израильского конфликта, конфликта между Израилем и Ираном.

Взаимодействие по вопросам ПРО

Сегодня проблематика противоракетной обороны по большей части служит поводом для противоречий. Но ее можно попытаться преобразовать в новую область сотрудничества, которая заложила бы элементы союзнических отношений.

Для этого обеим сторонам необходимо, прежде всего, осознать виртуальный характер дискуссии. Соединенные Штаты должны понять, что реальная угроза, которая требовала бы создания подобной системы, пока отсутствует. Готовиться же к упреждению будущей ракетной угрозы стоит в сотрудничестве с Россией, а не в одностороннем порядке. Приэтом выполнимость данной рекомендации в краткосрочной перспективе низка из-за внутриполитических ограничений в США (стремление большинства республиканцев к утопии "абсолютной безопасности", которая, по их мнению, может быть достигнута с помощью ПРО, и абсолютизация в этой связи иранского фактора в качестве удобной "угрозы") и фактора Израиля. Но мы, тем не менее, считаем эту рекомендацию логичной и разумной. Москве надо отдавать себе отчет в том, что заявленная администрацией Обамы цель создания многоуровневой системы ПРО вряд ли будет достигнута даже в ее европейском варианте. Хотя бы потому, что США придется серьезно сокращать военные расходы из-за накопленного бюджетного дефицита. А если такую систему и начнут создавать, скорее всего, она не будет представлять опасность для российского потенциала стратегического сдерживания. Нужен серьезный и откровенный диалог. В противном случае может быть даже спровоцирована новая гонка вооружений. В Москве уже заговорили о необходимости развертывания следующего поколения тяжелых МБР для преодоления системы стратегического ПРО, которая, возможно, когда-либо возникнет. Подобные планы, как и разговоры о создании многоуровневой ПРО, отбросят отношения назад, да и сейчас они наносят ущерб, возвращая их к старым парадигмам.

Взаимодействие по Афганистану и Пакистану

В краткосрочной перспективе России и США с участием европейских союзников по НАТО целесообразно интенсифицировать сотрудничество в борьбе с наркотрафиком. Соединенные Штаты не заинтересованы в том, чтобы активно пресекать производство опиума путем уничтожения плантаций, поэтому взаимодействие может заключаться в передаче России и ОДКБ более полной агентурной информации о производителях наркотиков в Афганистане и каналах их поставки через Центральную Азию. Кроме того, России имело бы смысл расширить поставки в Афганистан вооружений и военной техники для афганской армии. Москве, возможно, стоит увеличить экономическую и гуманитарную помощь Афганистану, расширить участие в восстановлении советских объектов на территории этой страны. Война Соединенных Штатов и НАТО в Афганистане, видимо, уже проиграна. Рос-сии и США совместно с Китаем, Индией, ШОС, ЕС, НАТО стоит как можно скорее начать диалог по минимизации дестабили-зирующего импульса, который будет исходить из Афганистана после ухода коалиции. Целесообразно начать разрабатывать совместные или, по крайней мере, согласованные планы действий по обеспечению безопасности стран Центральной Азии и укреплению внутренней стабильности в Пакистане.

Трехстороннее взаимодействие с Китаем

Нужно рассмотреть вопрос о налаживании двух - и многостороннего взаимодействия по Китаю и по проблемам, связанным с его усилением. Обязательно участие Пекина, чтобы избежать антикитайского подтекста и сделать диалог более результативным. Так, стоит начать трехсторонний диалог по оценкам дальнейшего экономического, политического и военно-политического развития КНР, его влияния на региональную ситуацию в Азии и общемировую экономическую и политическую ситуацию.

Следует избегать даже намеков на выстраивание взаимодействия по возможному сдерживанию Китая. Подавляющее большинство связанных с КНР проблем, а также более широкие вопросы международной стабильности и глобального управления, могут быть решены только при его конструктивном участии. Соответственно, имеет смысл дополнять двусторонний российско-американский диалог по КНР работой в трехстороннем формате Россия - США - Китай (выстраивая постоянный "Диалог трех". К этому диалогу привлекать Евросоюз, Индию, страны АСЕАН, Японию и другие центры силы. Запуск трехстороннего диалога Россия - США - Китай по экономическому развитию региона Восточной Азии и АТР в целом. Благодаря строительству трубопровода "Восточная Сибирь - Тихий океан" и развитию сотрудничества с Малайзией и Таиландом по вопросам космоса Россия становится более весомым, чем ранее, игроком в Восточноазиатском регионе в целом. Вместе с Китаем, Японией, Южной Кореей стоит обсудить возможное создание зоны свободной торговли в северной части АТР (второго после АСЕАН центра экономической интеграции в АТР). Развитие трехстороннего диалога Россия - США - Китай по вопросам мировых финансов, изменения климата, нераспространения ядерного оружия, Северной Кореи.

Новые направления взаимодействие в области экономики

Важно активизировать стагнирующий диалог России и США в области инвестиций. Возможно, стоит обсуждать предоставление дополнительных гарантий американскому капиталу (как и иностранному вообще), особенно в регионах Сибири и Дальнего Востока. Даже исключительно технологическая модернизация России невыполнима без массированного привлечения иностранного капитала. Поскольку из-за коррупции и проблем с верховенством закона Россия объективно не является страной, привлекательной для прямых иностранных инвестиций, Москве, вероятно, стоит вернуться к идее их страхования и поддержки, наделив такими функциями один из госбанков или ведомств.

России и США нужно активнее координировать политику в рамках международных финансовых институтов (МВФ, Всемирный банк) и регулирующих форумов ("Большая двадцатка", "Большая восьмерка"). Российские золотовалютные резервы могли бы обеспечить больший учет ее мнения странами "семерки" по вопросам мировых финансов.

Имеет смысл расширить повестку дня российско-американского диалога в сфере торговли. Параллельно с работой по вступлению в ВТО России следует начать дискуссию с ведущими экономиками мира о будущем новой мировой торговой системы. Можно прогнозировать постепенное ослабление универсальных правил и институтов, регулирующих внешнюю торговлю, и усиление региональных торгово-экономических блоков и объединений.

Взаимодействие в области науки и образования

Сфера науки и образования является одним из наиболее перспективных направлений российско-американского сотрудничества. США остаются мировым лидером в области научных исследований и разработок, прежде всего в сфере высоких технологий и инноваций, но также и в области гуманитарных знаний. Ведущие американские университеты (Гарвардский, Стэнфордский, Йельский, Колумбийский, Джорджтаунский, Принстонский и т.д.) еще долго будут оставаться лучшими в мире. Россия же за 20-30 лет серьезно ослабила свои позиции. Существенно разрушив советскую систему науки и образования, она не смогла создать пока новой конкурентоспособной модели, и уже начинает отставать от таких динамично развивающихся в образовательном и научном плане стран, как Китай. В этой связи тесное научно-образовательное сотрудничество с Соединенными Штатами в области и технических и гуманитарных знаний исключительно важно для преодоления нынешней российской технологической и ментальной отсталости, модернизации экономики и общества, наращивания инновационного потенциала экономики.

Большое значение имеет расширение и углубление научно-исследовательского сотрудничества России и США между университетами и научно-исследовательскими институтами и центрами. В области гуманитарных знаний это сотрудничество поможет России укрепить предпосылки для появления сильного гражданского общества, культуры права и верховенства закона, признания ценности человеческой личности и ее прав, что в полной мере соответствует национальным интересам обеих стран. В области естественных и точных наук сотрудничество позволит укрепить лидерство двух стран в тех областях, где они пока являются лидерами, распространить его на новые сферы и не в последнюю очередь повысить доверие друг к другу.

Взаимодействие по последствиям изменения климата

России и США желательно активизировать серьезное обсуждение экономических, демографических и прочих последствий глобального изменения климата. Это касается таких тем, как смещение географии сельскохозяйственного производства и его последствия для мировой экономики и международного разделения труда, обострение конкуренции за продовольствие и питьевую воду, прогноз природных и, возможно, техногенных катаклизмов, прогноз векторов миграционных потоков и, как следствие, социально-экономических, этнорелигиозных и политических проблем. Нужны новые правила, регулирующие глобальный рынок продовольствия и питьевой воды, а также разработка мер по предотвращению техногенных катастроф и ликвидации их последствий и последствий природных катаклизмов, связанных с изменением климата.

Свобода передвижения

Хотя Россия и США уже взяли на себя обязательство обсуждать меры, облегчающие поездки граждан, что чрезвычайно важно для роста доверия и развития культурного и торгово-экономического сотрудничества, цели в этой области представляются недостаточными. Несмотря на негативное отношение Соединенных Штатов к либерализации режима пересечения своих границ, России стоит уже сейчас ставить вопрос о переходе в долгосрочной перспективе к безвизовому режиму. Это станет индикатором доверия и стремления Москвы качественно изменить дух российско-американских отношений.

Год США в России, год России в США

Серьезный импульс к улучшению политической атмосферы, наращиванию практического взаимодействия во многих областях, интенсификации политических диалогов, а также контактов между бизнесом и гражданским обществом двух стран придало бы проведение Года США в России и Года России в США. Традиционно подобные события сопровождаются проведением серии мероприятий, которые, во-первых, символизируют дружественный характер отношений, сближают общества и, во-вторых, содействуют дальнейшему расширению повестки дня позитивного взаимодействия.


Заключение


За последние два года российско-американские отношения существенно улучшились. Предложенная администрацией Б. Обамы "перезагрузка" успешно состоялась. Почти исчезла угроза отката к системной конфронтации. Многие противоречия двух стран или разрешены или (большей частью) переведены в "тлеющее" состояние. Нынешнее улучшение отношений в отличие от предыдущих раундов имеет под собой более прочную основу - четкое и прагматичное понимание сторонами своих интересов и важности конструктивных отношений Москвы и Вашингтона для их реализации.

Вместе с тем, отношения не достигли состояния устойчивого партнерства, они остаются хрупкими и подвержены большому количеству рисков как внешне-, так и внутриполитического характера. Сохранение даже нынешнего уровня конструктивности во многом зависит от политических позиций администрации президента США. Механизма и уровня сотрудничества, предотвращающего откат назад, пока не существует.

Главный недостаток "перезагрузки" состоит в том, что она не придает российско-американским отношениям стратегической цели и перспективы, развивается в значительном отрыве от магистральных тенденций международного развития, не учитывают возможностей, которые эти тенденции открывают для России и Соединенных Штатов сейчас и, тем более, откроют в будущем. Содержательно улучшение отношений обращено по большей части в прошлое. Оно наполняется либо сюжетами предыдущих эпох, отражающими практически несуществующие угрозы (проблематика контроля над стратегическими наступательными вооружениями), либо текущими потребностями сторон (Иран, Афганистан).

В заключении подводятся основные итоги исследования, формулируются выводы по основным проблемам взаимоотношений России и США. В работе показано, как со сменой внутриполитического курса в России в начале 2000-х гг. кардинально изменился характер российско-американских отношений, в том числе понизилась степень влияния США на Россию. На современном этапе Россия стремится выстраивать с США партнерские отношения на равноправной основе, что приводит к постепенному снижению напряженности между Москвой и Вашингтоном.

Список использованной литературы


1. Коллинз Дж. "Мир множества полюсов и центров силы". Международная жизнь. №6. Июнь, 2007 год.

2. Сайт Посольства США в г. Москве. www.usembassy.ru

." Американо-русских отношений: новое стратегическое партнерство ". Центра Никсона. Январь, 2002 год.

Московский Центр Карнеги - Публикации. Журнал "Pro et Contra". Том 5, 2000 год.

. "Отношения Россия - США после "перезагрузки": на пути к новой повестке дня. Взгляд из России Доклад российских участников Рабочей группы по будущему российско-американскиx отношений". Валдай. Март, 2011г.

. "Программа обновления: США и Россией отношений ", Институт Карнеги, декабрь 2000 г.

Сайт Государственного департамента США (U. S. Department of State). www.state.gov

Официальный сайт Президента России. www.kremlin.ru

. "Доклад Рабочей группы по будущему российско-американских отношений". РУСМЕТ. Сентябрь, 2011 г.

Существует ли способ выйти из тупиковой ситуации в Украине? После того, как администрация Трампа решила одобрить поставку Украине смертоносного оружия, это стало острой проблемой для Москвы, считает профессор Московского государственного института международных отношений Андраник Мигранян .

По словам Миграняна, который имеет связи с высокопоставленными лицами в российском правительстве, большинство московской элиты считает, что минские соглашения не работают. Киев не собирается выполнять свою часть обязательств, и проблема только усугубляется решением Вашингтона вооружить украинское правительство.

Украина - из-за своего географического положения - стратегически важна для России. Гораздо больше, чем для Соединенных Штатов. Кроме того, Москва и Киев имеют культурные, этнические, экономические, языковые и религиозные связи.

«Украина является экзистенциальной проблемой для России, и Россия не может позволить Украине быть частью НАТО или любого другого блока», - подчеркнул Мигранян.

По его словам, для установления мира на Украине необходимо чтобы были выполнены три предварительных условия. Во-первых, Украина не будет частью никакого враждебного Москве альянса. Во-вторых, Киев должен дать более широкую автономию своим регионам. И в-третьих, русскоговорящие на Украине должны иметь возможность изучать свой язык и говорить по-русски, а также изучать свою культуру, несмотря на протесты украинских националистов.

Поставка американского оружия Украине неизбежно приведет к еще большей напряженности в отношениях России с США, что усилит давление на Москву и заставит ее сопротивляться. Более того, такой шаг заставит Кремль все больше сближаться с Китаем в попытке противостоять Вашингтону. По мнению Миграняна, Москва приближается к моменту, когда она может вступить в полномасштабный военный союз с Китаем.

По мере того, как США обостряют отношения с Китаем, Россия становится еще более влиятельной. Китайцы понимают, что для того, чтобы иметь шанс бросить вызов США, им нужна Россия. Таким образом, Пекин, вероятно, будет поддерживать Москву, потому что не может позволить своему стратегическому союзнику пасть перед лицом американского давления. Да и Пекин не может противостоять США в одиночку.

По мнению Миграняна, китайско-российский союз мощнее, чем Соединенные Штаты. И если Соединенные Штаты будут продолжать оказывать военное и экономическое давление на Россию, им придется столкнуться с последствиями в виде нового Евразийского блока, который бросит вызов их господству. Таким образом, Вашингтону стоит тщательно продумать свои шаги в отношении России, чтобы не допустить такой исход.

«На самом деле, подталкивать Россию к военно-политическому союзу с Китаем во время финального противостояния было бы весьма опрометчиво. Это закончится катастрофой для всех», - сказал Мигранян.